Первая пятерка апреля. И мой сурок со мною.

Зонтик

Семен Валлич

Мне нравится осень —
Кудесница года —
Пунцовые гроздья
В рябиновых сводах;
Янтарные стены
Берёзовых арок,
Где каждый оттенок
По-своему ярок.

Где нет акварелей
В безличии сером —
Хоть бродишь аллеей,
Хоть маленьким сквером.
Где лист пятипалый
Срывается с клёна,
Где редкие пары
Беспечных влюблённых.

Мне нравится осень —
Пробившийся лучик.
Но ветер приносит
Тяжелые тучи,
И не замечаешь
Манящих экзотик,
Когда раскрываешь
Потрепанный зонтик.

Лес

Евтушенко Алексей Анатольевич

Там, где ели до неба, до гроба любовь,
Там, где звезды похожи на взгляды зверей,
Мы на листья прольем нашу свежую кровь
И уйдем сквозь пожары чужих октябрей.
Будет желтое пламя глазницы лизать,
Будут ветви трещать под напором небес.
Будет скользко катиться по коже слеза,
И соблазны безумцам нашептывать бес.
Нас обступит бензиновый сумрак дорог,
Нас дороги в бетонную тьму уведут, —
Там у запертой двери бродяга продрог,
И недобрые песни в подвалах поют.
Осторожные тени крадутся вдоль стен,
И кривые деревья дрожат на ветру…
Словно вязкая лимфа из порванных вен,
Выползает строфа на бумагу к утру.
Добрый лес? Это сказки больных горожан,
Анемичная память уставших детей.
Трупы елей под снегом вповалку лежат,
А деревьям живым не удрать, не взлететь.
Долго небо держали, растили стволы,
Корневую систему крепили с трудом,
Но блеснули веселые зубы пилы,
И голодные люди построили дом.
И вонзили — звенящее — в землю сверло,
И устроили гвалт, и затеяли пир.
Горло леса сжимали, пока не свело
Спазмой горло, и вздрогнул нехоженый мир.
Кровь хлестала, как водка из бочек царя,
И железные губы припали к струе,
И гремел вертолет, над тайгою царя,
И звереныш не вырос, а лишь постарел.
Сколько выпито… Боже, хватило б и нам
На штаны и рубаху, на стол и на кров.
Помню — сладко текла по казачьим усам,
Только в рот не попала пахучая кровь.
Кровь Земли, что в цилиндрах моторов горит,
А моторы убийц разжиревших везут.
Выживают по правилам этой игры
Те, кто вовремя кровь городам отдают.
Кровь Земли, кровь людей, кровь зверей и дерев…
Отливает кровавым напиток владык.
Вот и воздух уже меж домов поредел,
И застенчивый шепот сорвался на крик.
Навалилась на сердце бетонная тьма,
И двуногие братья вцепились в траву,
Но и тем не хватило любви и ума,
Кто цианистый привкус почуял во рту.

Семя в землю заронишь — и вырастет злак.
Слово выкрикнешь в небо — зажжется звезда.
Ни одно из деревьев не сделало зла,
Так зачем же я память о них воссоздал?
Рухнет кедр на землю, и царственный ствол
Обратится в бумагу для записи слов.
Я топор отшвырну.
Я присяду за стол
И пойму, что отныне к позору готов.

Птичка

Владислав Сергеев

Что ж ты чирикаешь, птичка осенняя?
Кончились мошки, доступные ранее?
Лесу настала пора облысения,
Миру настала пора умирания…

Зря шебуршишься под голою вишнею,
оптимистичную дурочку празднуя,
Ведь под широкой ладошкой Всевышнего
Каждому днесь уготовано разное:

Тем, кто от стужи спастись вознамерился –
Рваться туда, где жива теплота еще,
Тем, кто не смог, не успел, не осмелился –
Песенкой плакать вослед улетающим…

Квелых видал я и прытких, которые
Щелкали клювом о жизни инаковой…
Вычурны птичьих судеб траектории.
Жаль, что котяры везде одинаковы…

Смерть медведя

Юлия Долгановских

Зов шатуна весною недалёк —
уже не рёв, ещё не стон глубинный —
зверь, обесшерстевший наполовину,
наполовину мёртв. А мотылёк
парит — зачинщик травяного праха —
дрожит его зелёная рубаха,
ей сносу нет, но к ночи выйдет срок.

Шатун умолк, бредёт — уже не шаг,
ещё не смерть, но близко, близко, близко,
вот мотылёк зигзагом входит в изгарь —
торфяники горят? — и видит мрак.
Пытаясь выплыть, вязнет глубже, глубже —
идёт на дно. Медведь ступает в лужу —
и давит мотылька… Глухой овраг,

запорошённый снегом, ночь, метель —
уже зима, ещё звезда не встала —
оледенелым абрисом оскала
любуется луна. И колыбель
свивает тело зверя, словно сына —
усни! — так принимает крестовина
в свои тиски рождественскую ель.

 

И мой сурок со мною

Валентин Емелин

Поля чернят грачи. Рычит утробно трактор.
И борозда бежит, как буквы по строке.
Привет, шальной сурок. Я – просто плагиатор:
Свистим с холма стихи, мы – братья во сурке.
Слова из-за щеки. Как будто нет вреда в том,
Что зёрна не видны в соломенной трухе.
Но за спиной встаёт мой Внутренний Редактор,
Как сумасшедший с бритвой Оккама в руке

 

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован.