Возвращение поэта. Анатолий Чертенков.

Возвращение поэта

– Ай да Пушкин, ай да молодец! – восклицает Александр Сергеевич и кладёт рукопись в папку. Работа завершена!
С той самой зимы 1837 года, как он благодаря Жоржу  Дантесу поменял место жительства, это восклицание вырвалось из его уст впервые. И надо заметить, что повод был весьма и весьма подходящий. Написана новая книга стихов. Да ещё какая! Ничего лучшего из-под его пера не выходило.
– Вот покажу Жоржу, расстроится,  бедняга…
С Дантесом их заставили помириться сразу же по прибытии последнего на Небеса.
– Прости, если можешь! – выдавил из себя Дантес.
– Бог простит, – ответил Пушкин, и они больше не стрелялись…***

Однажды Александра Сергеевича осенило:
– На Землю мне надо, в Россию. – Посмотреть, как там  без меня слово русское!
Из Небесной канцелярии возражений не последовало, но сказали:
– Одежку мы тебе подберём, без проблем и по моде. И портфель кожаный выдадим, а вот волосяного покрова – не обессудь, дать не можем никаким образом. Лысым придётся быть тебе. И денег не дадим. Не полагается…
– Ну и ладно! – соглашается  Александр Сергеевич, без денег,  так без денег – мне не привыкать!  На гонорар проживу! Вы только меня до издательства солидного доставьте.
– Обязательно, –  отвечают ему. – Доставим. Но помни: обратная дорога на Небеса  у тебя только одна – Чёрная речка… Кстати, телефоном пользоваться умеешь?
– Умею, – кивает Александр Сергеевич, – показывали мне…
– Ну и отлично! Вот номер Дантеса. В случае чего – звони!

***
И не успел Александр Сергеевич глазом моргнуть, как очутился на большой площади, и прямо перед ним здание высотное. И надпись на нём «Издательство». И двери перед ним сами открылись, и девушка симпатичная мило улыбнулась, и к шефу своему впустила безотлагательно.
– Не стесняйтесь, молодой человек,  входите. Что у вас? Стихи, проза?
– Стихи,  рукопись пятьсот страниц.
– Ого! Желаете книжку издать?
– Хотелось бы, – смущается Александр Сергеевич, опускаясь  в мягкое кресло, – это будет лучшая моя книга, если, конечно, её напечатают.
– А куда ей деться, обязательно напечатают! – уверяет хозяин кабинета. Давайте знакомиться. Я Игорь Николаевич, фамилия моя Лапшинский – директор  издательства.
– А я – Пушкин Александр Сергеевич!
– Пушкин? Надо же…
– Да, Пушкин…
– Хорошо, хорошо, так и запишем. Теперь к делу. Обложку какую хотите – мягкую или твёрдую?
– Твёрдую.
– Прекрасно. С золотым тиснением или попроще?
– С золотым …
– Отлично! Условия у нас такие: тираж – тысяча экземпляров, стоимость – пятьсот рублей страничка.
– Пятьсот рублей множим на пятьсот страниц… –  Александр Сергеевич пробует считать в уме. – Получается, получается…
– Двести пятьдесят тысяч, – подсказывает издатель. Хорошая цифра.
– Хорошая, – соглашается Александр Сергеевич, а про себя думает: «На первое время хватит, а там, глядишь, и «Правнука  Онегина» одолею».
– Надо же, Пушкин! – повторяет про себя  Лапшинский, а вслух говорит:
– Ну, коль согласны, подписываем договор, проводим денежные расчёты, и через недельку-другую  книга выходит – годится?
– Разумеется, – соглашается Александр Сергеевич, оглядывая кабинет. Первое, что бросается ему в глаза, – его собственный портрет и надпись под ним: «Светоч русской поэзии А.С.Пушкин».
«Ничего себе!» – думает он, но возгордиться не успевает, потому как Игорь Николаевич любезно просит показать материал.
Александр Сергеевич открывает портфель, извлекает из него папку и протягивает её  издателю.
Тот мгновение держит рукопись на ладони,  как бы взвешивая, и небрежно бросает в ящик стола.
– Вот и всё!
– А что, читать  не будете? – удивляется Пушкин.
– А зачем время тратить? О цене мы договорились,  подписывайте договор – и  в кассу. Не забыли? Пятьсот рублей за страничку.
– Как можно! – восклицает Александр Сергеевич. – Как можно.
– Ну и ладушки, касса по коридору направо.

***
Телефон зазвонил почти сразу.
– Алло! – поднимает трубку Игорь Николаевич.
– А у него… а он… – голос кассирши Леночки (Игорь Николаевич узнал бы его из тысячи) захлёбывается от недоумения и возмущения. – А он деньги платить не хочет. Говорит, что это вы ему должны двести пятьдесят тысяч… и собирается вас убить…  Игорь Николаевич, Игорь Николаевич, он идёт к вам!
Последняя фраза явно запаздывает. Разгневанный светоч русской поэзии врывается в кабинет издателя.
– С каких это пор поэты стали платить за свой труд? Бред, глупость, абсурд! Пусть тогда и дворники платят, и уборщицы, и книгопечатники. Поработал – заплати! Короче, отдавайте мою  рукопись, больше я с вами не сотрудничаю.
– Это никак сделать невозможно, – парирует Игорь Николаевич, – договор на то и договор, чтобы его выполнять! В противном случае место на нарах я  вам обещаю.
– А это видел?! – Александр Сергеевич переходит на «ты» и подносит к раскрасневшемуся лицу издателя наспех сотворённый кукиш. –  Давай мою рукопись, и я не буду тебя бить!
Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, Игорь Николаевич нажимает ногой на кнопку под столом. В кабинете появляются четверо охранников, и Александр Сергеевич оказывается в отделении милиции.
– Влипли вы, однако! – буднично говорит дежурный следователь. – Игорь Николаевич у нас крупный общественный деятель, а вы кто?! Короче, нехорошо вам будет, если не заплатите.
– Я хочу позвонить!
– Валяйте.
Александр Сергеевич набирает номер. Трубка реагирует немедленно.
– Дантес слушает!
– Жорж, голубчик, умоляю, приезжай срочно…

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован.