Поэтический марафон.

 

Бесконечный марафон начинается. Каждый выбранный автор публикует здесь шесть своих лучших стихов и передает эстафетную палочку следующему марафонцу, сообщая  на почту wictor-k@yandex.ru имя выбранного вами автора, краткое резюме и контактные данные. В рамках этой рубрики можно обсуждать стихи, делать критические (обоснованные) замечания. Стихи присылать на почту : wictor-k@yandex.ru В случае задержки передачи эстафетной палочки, админ сам выбирает следующего стихотворца и марафон продолжается.

Итак, начинаем !

Анатолий Александрович Чертенков — руководитель Тихвинского Литературно — Творческого объединения «Автограф», создатель и главный редактор альманаха «Провинциал», родился в г. Новосибирске 20 августа 1953 года. В городе Тихвине, Ленинградской области, живёт с 1974 года. По образованию — инженер-механик

О САМОМ ГЛАВНОМ

Давай поговорим о доброте!
Откроем окна. Двери – нараспашку.
Наденет солнце свежую рубашку
И в дом войдёт к живущим в темноте.
О милости давай поговорим!
О грустном вспомним, но совсем немного.
Врагов простим – как велено нам Богом.
И жизнь свою любимым посвятим!

ЗИМНЯЯ СКАЗКА

Вьюга на венчание собралась под вечер,
Шаль достала белую и покрыла плечи.
Распустила волосы, небо занавесила…
Было сладко-боязно, было горько-весело.

А красавец-суженый, витязь ветер северный,

Выходил навстречу ей в сапогах серебряных.

Похвалялся мо́лодец удалью и силушкой….
И гуляла свадебка….
Зачиналась зимушка.

ВЕСЕННЯЯ СКАЗКА

Подарили мне мир нарисованный…
И теперь я чертовски богат!
Арлекины, факиры и клоуны
Сторожат мой заоблачный сад…

Прочь сомненья, прочь мысли крамольные,
Что покоя душе не дают…
Люди добрые, люди достойные
В нарисованном мире живут…

А художник, точнее художница,
Говорит, расправляя постель:
«Посмотри, день уж к вечеру клонится,
А вокруг всё светлей и светлей…”

Сумасшедшая, вечно манящая
Между звёздами бродит луна.
И весна что ни есть настоящая
Наряжает сирень у окна.

Я смотрю на неё очарованный…
Я сегодня чертовски богат.
Арлекины, факиры и клоуны
Сторожат мой сиреневый сад…

Прочь сомненья, прочь мысли крамольные,
Что покоя душе не дают…
Люди добрые, люди достойные
В нарисованном мире живут…

НОЧИ БЕЛЫЕ

Перепутаны стороны света…
Царь Небесный, спаси, сохрани!
Ты сложил, как слагают сонеты,
Ночи белые – чёрные дни!
Вновь одна за другою напасти,
Те, что сотни и тысячи лет
Называются призрачным счастьем
Неудач, огорчений, побед…
Не понять, не объять, не измерить!
Слишком короток жизненный путь.
Сквозь закрытые наглухо двери
В наше завтра нельзя заглянуть.
Не дано.
Ах, какая досада!..
Я лечу на цветочный ковер.
И любимая женщина взглядом
Мне зачитывает приговор…
Перепутаны стороны света…
Царь Небесный, спаси, сохрани!
Ты сложил, как слагают сонеты,
Ночи белые – чёрные дни!
Не понять, не объять, не измерить!
Слишком короток жизненный путь.
Сквозь закрытые наглухо двери
В наше завтра нельзя заглянуть.

ОСЕННИЙ СОН

Садилась осень за рояль,
Туманились глаза…
Шальная молодость моя
Спешила на вокзал.
И скорый поезд тут как тут,
И дан зелёный свет.
Я опоздал на пять минут,
А молодости нет.
На землю рухнул горизонт,
И некому поднять.
И дождь пошёл, и сломан зонт,
Жизнь покатилась вспять…
Догнать я молодость не смог
И накупил морщин…
И вдруг от дочери звонок –
У них родился сын.
Садилась осень за рояль,
Туманились глаза…
Шальная молодость моя
Спешила на вокзал
И скорый поезд сдал назад,
И вспыхнул красный свет,
И заскрипели тормоза –
Мне снова двадцать лет…

НЕ ПОЗАБУДЬ

Не позабудь любимой дать тепла…
Борьба за власть, погоня за карьерой –
Всё мимолётно, всё сгорит дотла.
Но будут у тебя любовь и вера.
И мудрый кот под дубом вековым
Цепь разорвёт и позовёт в дорогу.
Ты будешь жить и жизнь давать другим,
Но не забудь быть благодарным Богу!

========================================================

Алла Титова, родилась в Тихвине в 1962 г. Библиограф по краеведению Тихвинской Центральной районной библиотеки им. И.П. Мордвинова. Составитель и редактор более 20 литературно-краеведческих сборников. Член-учредитель творческого объединения “Творянское собрание”.

Яблоки. Жара. Дожди капризны.
Радужные сполохи шток-роз.
Август – больше середины жизни.
Сытость вместо майских ясных грёз.
Созревают яблоки и звёзды.
Бабочки танцуют менуэт.
И смороды красной – нежной – грозди
Излучает предзакатный свет.
Пчёл неторопливое гуденье.
Облако цветов осенних астр.
Именины у Земли – Успенье.
И орехи дарит третий Спас.

 

* * *

Я – серебряный рыцарь печали.
Вы не ждёте меня, не зовёте.
Я живу то во снах, то в полёте,
То в родном для меня зазеркальи.
Я – серебряный рыцарь покоя.
Никогда вы меня не встречали.
Но зато много раз провожали –
Пруд меняли на грохот прибоя.
Я – серебряный рыцарь прощанья.
Постоянно стою на пороге.
Я и дома всегда, и в дороге.
Знаю всё в невозможности знанья.
Я – серебряный рыцарь прощенья.
День за днём, день за днём
Тереблю цепь времён –
Проверяю на правильность звенья,
Я, тихонько той цепью гремящий,
Я, печальный, спокойный, прощающий
и уходящий…

 

* * *

В светлый час о грусти говорить,
А в беде душою рваться к счастью.
Белое из чёрного творить,
Пользуясь творца всемерной властью.
И сплетать в один ковёр судьбы,
Без пожаров, дыбы и пальбы,
Несогласные друг с другом мира части.

 

* * *

Екатерине Лебедевой

В небесной кузнице отковывают души:
Любовью плавят, безразличием калят.
И отблески работы этой кузни –
Рассветы, грозы… И улыбки. И закат.

 

* * *

Исполнена чаша терпения – слёзы капелью –
Согрета земля и напоена – дарит цветами –
И синяя птица ответит восторженной трелью –
И снова захватит весеннее счастье нас с вами.
А лопнет от гневного жара та чаша терпенья –
Залита земля безнадёжной вулканною лавой –
Застыла пустыня – хотя прихотлива она – без движенья.
Любуйтесь же ею, собою гордитесь – вы правы…

 

Отклик на песню Игоря Носова

“Вновь тишина”

Огонь души залит слезами.
Дрова сырые не поджечь.
Не мысли – грязь лежит комками.
Моя, увы, невнятна речь.
И у чужих костров погреться
Я почему-то не могу.
Ловлю снежинки. Тешу сердце.
И замерзаю на снегу.
Не страшно мне. Я засыпаю.
Уже тепло. Я вижу сны…
Неторопливо, тихо таю

В садах ликующей весны.

 

\

Наталья Игоревна Райская,
секретарь общественного совета при главе Тихвинского района, член общественного совета по проведению независимой оценки качества оказания услуг организациями (учреждениями) Тихвинского района в сфере культуры, председатель творческого объединения “Творянское собрание”, член Тихвинского отделения Российского межрегионального союза писателей, член ЛИТО “Автограф”, член Российского Союза эсперантистов, Почётный член Всероссийского общества инвалидов.

 

 

Века – мгновенья

Перебирая прошлых лет монетки,
Я слышу – голоса ушедших предков
И шорох исчезающих шагов,
И музыку волшебных детских снов…

Я вижу, как стекает с куполов
Свет незабвенный чистого заката.
И понимаю: было всё когда-то,
Не повторится, не вернётся вспять…

Завесы тайны мне не приподнять.

Но я – живу. И тем уж виновата,
Что память – избирательна на даты.
Стирает время имена – в сухую пыль,
А вдоль дорог – лишь пепел да ковыль…

Вновь на ладонях – жалкие монетки –
Скупых подачек канувших веков…
Обрывки писем, документов, снов…
И на запястьях – ржавый след оков.

А чувства заперты в железной клетке.

На сердце – грусть невысказанных слов,
Что мы сказать любимым не успели.
Века – мгновенья – мимо пролетели,
Часы – на башне городской – пропели…

Колокола в соборах прозвонили:
Они ушли – все те, кто раньше были…
И время – вышло… Мы – осиротели…
Ну, вот и всё… И нас – уже – отпели.

А мать дитя качает в колыбели.

Три ангела

Я – Ангел Жизни – ненавижу смерть.
Я – Ангел Смерти – презираю жизнь.
Я – просто Ангел… и спешу успеть,
К тому, кто выбивается из сил.

Я – Ангел Смерти – мне неведом страх,
Я – ни любви, ни жалости не знаю…
И разжигаю – ненависть – в сердцах,
Вины и правоты – не различаю.

Я – Ангел Жизни – на своих крылах
Несу надежду, веры свет и солнце…
И зажигаю – мужество – в сердцах
У тех, кто, умирая, не сдаётся.

Я – просто Ангел… Бабочкой, звездой
В распахнутые окна залетаю…
Молитвой жаркой или песенкой простой
Я – как умею – людям помогаю.

Я – Ангел Смерти – всюду сею мрак,
Огнём палящим – выжигаю память…
Стальной клинок и острая стрела –
Кого угодно – повергают наземь

Я – Ангел Жизни – мне противен бой,
Где гибнут души, истекая кровью…
Их – как щитом – спешу закрыть собой
И раны исцелить – святой любовью…

В конфликте Жизнь находятся со Смертью,
Извечно спорят – доброта с мечом…
Но твёрдо знаю – человек бессмертен,
Я – просто Ангел за его плечом.

Четвёртый день творенья

Был первый день творенья… Был второй…
Рождался постепенно мир земной…

Земную твердь и небо голубое –
Создал Господь – совсем из ничего.
Что было дальше? – нет, никак не вспомню,
Но что-то было или быть должно.

Был третий день творенья… Или пятый…
Созданье мира – тайною – объято…

«Да будет Свет!» – Всевышний произнёс –
И тьма сплошная – озарилась светом.
Луну холодную и мириады звёзд
Для ночи всё ж оставил Он при этом.

А после был творенья день шестой…
В мучениях – рождался – мир земной…

Из глины вылепил Творец Адама
И Еву – из ребра его – создал.
Тем заложил основу вечной драмы:
Плодиться-размножаться наказал.

А день творения четвёртый – он ли был?
Кого иль что Господь в нём сотворил?

В каком живём мы нынче дне творенья?
Свершилось прошлое в былое воскресенье?
И будет то, чего пока не знаем?
Или в себе себя мы повторяем?

Ты говоришь: «Четвёртый день творенья».
Он будет или был ещё? В сомненьи.

Наши души

Скоро кончится ночь – розовеет полоска рассвета:
Оживает земля, птицы – звонкие песни поют.
Утро – словно дитя – подхватив у луны эстафету:
Облака – на ладонях своих – скоро в мир принесут.

Будет день: бесконечный – от ласковой солнечной неги
И стремительно-вольный, как дикий табун лошадей.
Будут – к свету тянуться – зелёные жизни побеги,
Будут яблоки – зреть и срываться на землю с ветвей.

Будут в воздухе плыть – трав, привядших слегка, ароматы.
Будут люди спешить – по своим неотложным делам.
Будет жизнь – словно день – постепенно катиться к закату.
Будем мы всё равно – благодарны прошедшим годам.

Сколько – прожито – лет, впереди ещё – сколько – осталось:
Отсчитает кукушка нам – щедрою мерой – сполна.
Впереди – пусть не вечность, а самая – малая малость:
Жизнь – не зря и не даром – Всевышним дана нам была.

Мы успеем ещё: обрести и – проститься с друзьями,
Захлебнуться от счастья и – горькую чашу испить.
Чтоб оставить в сердцах – по себе – только добрую память:
В чистоте свои души – должны мы – суметь сохранить.

Пусть – не ангелы мы, а всего только – люди земные:
Сколько было – падений, ошибок и – тяжких грехов!
Как мы – жили, теряли, страдали и – верно любили:
Всё потомки – поймут и узнают – из наших стихов.

Вот и кончился день – небо вспыхнуло алым закатом:
Остывает земля, птичьи трели стихают в садах.
Облака – на ладонях своих – наши души – уносят куда-то,
Но мы встретимся с ними – в своих неразгаданных снах.

Шляпа

Мадам, Вы подходите к шляпе –
Вуальке её и цветам.
А муж Ваш – растяпа – прошляпил:
Под шляпой – такую мадам.

Гуляете Вы – одиноко,
Тосклив и печален Ваш взор.
Знать, будет ваш муж многорогим:
Одну отпустил Вас – позор!

Одно лишь ему оправданье:
Он, видно, начальник большой.
А, может, шпион на заданьи:
Куда-нибудь послан страной.

Но он возвратится когда-то
Из дальних своих вояжей.
Запросит – любви и салату,
Но дело-то – в шляпе – уже.

Пусть – локти кусает и плачет,
Прощения молит, подлец.
Коль женщина в шляпе, то значит
Мужчине любому конец!

Сначала

Он шёл упрямо на восток –
навстречу солнцу.
Всё потерял давно, что мог,
но не сдаётся.
Из мрака боли и обид –
скорее к свету.
Туда, где Остров ждёт Любви
и страха нету.
Туда, где Голубой залив
и Море Счастья:
Забыть все горести свои –
петь и смеяться.
Горстями камешков цветных –
набить карманы:
В них тайны есть морских глубин
и – нет обмана.
Пустынный берег, плеск волны
и вольный ветер:
От необъятной тишины –
шалеет сердце.
Солёный воздух, синева –
до горизонта.
Лишь – вдох и выдох на привал
и – за работу.
О прошлом – напрочь позабыть:
всё это – малость.
И снова – жить, дышать, любить –
начать сначала.
Вдыхая гибельный восторг –
душа смеётся.
В багряном золоте восток –
встречает – Солнце!

 

  Татьяна Игнатьева, театральный режиссёр, поэт.  Родилась в городе Канске Красноярского края .   Издано три поэтических авторских сборника: «Сиреневый ветер», «Над Ирийским садом» и «Вкус жизни». Сборник детских стихов «Я мамина умница», сборник японских сонетов «Носящая цветы» и сборник рассказов и прозаических миниатюр «Я леплю себя и удобряю». Есть публикации в литературных газетах и журналах, альманахах и поэтических сборниках различных издательств.

  Член Международного Союза писателей «Новый Современник» на портале «Что хочет автор».

   Победитель VI Тихвинского районного литературного конкурса “Арсис” в номинации “Поэзия”.
   Член Российского Межрегионального Союза писателей Санкт-Петербурга.
   Член Всемирного Союза деятелей искусства. Проживает в городе Тихвине.

Расскажи, Гамаюн — как рождается око зари,
Как под тёплою корочкой дремлет зелёный росток,
Где зимуют кукушки, где летом живут снегири,
Как узнают они неизбежного странствия срок.

Расскажи мне, Пресветлого Ирия вещий певун,
Отчего наше сердце вдали от священной страны
Лишь услышав мелодию вышних серебряных струн,
Разорваться готово от неистребимой вины.

Осень выстудит небо, и ягоды лягут в ладонь,
Улетят журавли, задождит по полям ввечеру.
Но согреет озябшую душу домашний огонь,
И заблудшую душу потянет к живому костру.

Расскажи, Гамаюн – будет долгой-предолгой зима –
Как родимся мы сызнова после тяжёлых годин,
Только в памяти тлеющим жаром – тюрьма да сума,
Только сердце с мелодией вечной один на один.

***

След из детства

Привстав на цыпочки, смотрю я из окна.
Там сад под снегом сиротливый, долговязый.
Стекает вечер по щекам берёз и вязов,
Дрожит ветвистым кашемиром бузина.

Часы пробили ровно шесть не торопясь.
Мне тоже шесть, и я шепчу об этом кошке.
На замороженном стекле моя ладошка
И января блестит узорчатая вязь.

Зачем же мир такой холодный и немой!
Сама себя я утешаю и не верю.
Взгляну с надеждою на запертые двери
И вновь вздыхаю – вот и час пошёл седьмой.

Щемит сердечко, и слеза уже вот-вот
Готова брызнуть,… но недолго горе длится –
Улыбкой светятся вокруг родные лица.
И я кричу, что я не видела их год!

Пробило восемь, и расплылся мир в тепле.
Сад за окном всё норовит куда-то деться.
Но остаётся навсегда, как след из детства,
Моя подтёкшая ладошка на стекле.

***

Замирает ветер к вечеру ненужный,
По-над крышей дышат дымом облака.
К травам ближе нижет нитку бус жемчужных
Жимолости нежной тонкая рука.

Зачастит, забрызжет  на Купалу дождик,
Соберёт слезинки про запас вьюнок.
Поплывёт по рекам облачный творожник,
Из Иван-да-Марьи унося венок.

И вольготно травам в берегах туманных –
Далеко-далёко до седой зимы.
И любовь-отрава разольёт дурманом,
Расплетая косы милой Костромы.

А под утро синим сонным душным паром
Заклубится нега в тони летних лет.
Золотым туманом солнечной опары
Будет полнить небо изумрудный цвет.

Распахнутся миру лиственные взоры,
Растревожит душу пересмешник хмель.
Папоротник выткет терпкие узоры,
Занавесив в чаще тайную купель.

***

Собаки лают – караван идёт.
Идёт, не зная устали в дороге.
Из века в век о том, из года в год
Из уст в уста молчат сурово Боги.

Ни ветры, ни рассветы, ни пески,
Ни слёзы звёзд прозрачными ночами
Не исцеляют сердце от тоски,
Что колыбелью вечно нас качает.

Великий труд, великий долгий путь,
Шагами человеческими смерен,
Нас выведет с тобой когда-нибудь
К родной не запирающейся двери.

В бураны, зной, в колючий ветра лёд
Твердим молитву бледными губами.
Собаки лают – караван идёт.
И Ангелы ступают между нами.

***

Благодарю

Спасибо, Господи, за вдох,
Что так с трудом ещё даётся.
Что есть вода на дне колодца,
Что зелена трава и мох.

Спасибо чистому ручью,
Где лось и мышь смогли напиться.
Спасибо вам, родные лица,
Что осветили жизнь мою.

Спасибо, Матушка Земля,
Что держишь нежно и надёжно.
Спасибо, Солнце, что подкожно
Вливаешь силу, не тая.

Спасибо звёздам вдалеке,
Закатам вечным и рассветам,
Коровке божьей этим летом,
Гостившей на моей руке.

Спасибо, Боже, что иду,
Пускай порою спотыкаясь.
Встаю, благодарю и каюсь,
И стих слагаю на ходу.

Пока судьбы прядётся нить,
Пока молюсь, смеюсь и плачу,
За счастье, боль и неудачу –
Не устаю благодарить.

***

 

Расскажи мне сказку, мама.
Пусть прольётся мне в ладони
Молоком Земун-коровы
Свет небесный да любовь.
Только мне всё будет мало,
Только мне всё будет больно,
Привыкая к жизни снова,
Пить горячий омут слов.

Чтоб лететь куда незнамо,
А с последней каплей силы
Сбросить наземь все четыре
Человеческих крыла.
Расскажи мне сказку, мама.
Я тебя уже просила
В ночь родин в начале мира,
Только ты не поняла…

А когда мне жизнь приснится,
Я одна под небом встану
Там, где утро раскололось,
Разделяя день и ночь.
Растревоженные птицы
Всколыхнут у сердца рану.
И вдохну я мамин голос:
Расскажи мне сказку, дочь…

Спесивцева Людмила родилась в деревне Реброво Волховского района Ленинградской области, с 1992 г. живет в Тихвине, художник-оформитель, поэт, автор двух поэтических сборников, победитель Тихвинского литературного конкурса “Арсис” в 2017 году, член Российского межрегионального союза писателей.

Зима невестой к алтарю
Прошла, не поднимая взгляда,
Но черт ее не рассмотрю
Я за фатою снегопада.
И, не дождавшись жениха,
Уйдет, оставив, как в начале
Строкою белого стиха
Следы на снежном покрывале.

***

Наполнен день и светом и игрой,
Заснеженностью, нежностью и лестью,
Теплом, так ожидаемо уместным,
Что все еще таится под золой.
Но вечереет. На холсте небес
Мазки кармином, видимо, к морозу.
Ложатся тени и меняют позу,
Свет блекнет, меркнет и уже исчез.
Я этот день прощаю февралю,
И в ожиданье нового, прощаюсь,
Долги и пени строчкой возвращаю,
И вновь надеюсь, верю и люблю.

***

Роняет ветер яблоки в траву
И головы склоняют георгины.
На праздник наш я осень позову,
У нас сегодня с нею именины.
Разбавит солнце осени вино,
Для радости довольно малой дозы.
Что отцвело, забыть разрешено,
И я уже не вспомню имя розы.
Закрыты в доме ставни до весны,
И листопад следы мои заносит.
Мы с осенью отчаянно пьяны,
В чем радость, в чем печаль,
Никто не спросит.

Лето.
Обещая, колдуя, маня,
Уловило в свою паутину,
Набросало ковром для меня
Из пионов и флоксов картину.
Ветер в клевер упал и затих,
И оглох от пчелиного гуда.
Лето – детства забытый мотив,
Лето – обыкновенное чудо.
В голубую прохладу нырнуть,
Убежать от настырного слепня,
Заманить норовя в глубину,
Речка солнцем играет и слепит.
Птичьи сплетни щекочут в ушах,
Солнце к западу валится вяло,
Лето к осени сделает шаг,
Было чудо и… как не бывало.

***

Распугал февраль вороньи стаи,
Раскачал на тонких ветках гнезда.
Снег то заметелит, то растает,
Но зиме уже вернуться поздно.
Февралю уже недолго злиться,
А весне еще сбываться рано,-
Снегом запорошила ресницы,
Греет руки тонкие в карманах.
Обернула плечи шалью синей,
Вышьет март на ней рисунок нежный:
С одного конца прозрачный иней,
А с другого ласковый подснежник.

***

Распласталась белой птицей,
Опустилась на дома,
На деревья, на ресницы
Бесконечная зима.
Ей бы в чистом поле вьюжить,
Перевьюживать снега,
Спеленать реку потуже,
Чтоб трещали берега.
Белой силой одолела,
Встала выше головы,
Надоела, надоела,
Так, что впору волком выть.

***

 

 

Екатерина Лебедева, поэт, член творческого объединения «Творянское собрание”, член ЛИТО «Автограф». Образование медицинское, педагогическое и С-ПбИПиА (институт психологии и акмеологии),  проживает в г. Тихвин.

Молчаньем чувств не обуздать,
Картину их в стихах рисуя,
Я верю в слова  благодать,
Когда оно звучит не всуе.

………….
На Земле –  о неземном…
В суете –  о вечном…
В настоящем –  о былом…
В муках –  о сердечном .
Быстротечный жизни миг –
Вечности предтеча!
С благодарностью прими,
Не утрать беспечно.

…………..
Льют платину, злато
В жаровне заката.
Распяты – не святы.
Дукаты – не плата.
Но дрогнут канаты –
Стаккато,
Легато…
Взметнется Соната на крыльях заката!

………….
Этюд Шопена…
Зал затих.
В проёме штор капель с карниза …
Свод потолка для звуков низок,
Душа – вместилище для них.

…………..
Не свободны в выборе.
И снова,
Замерзая сердцем, на бегу,
Не находим правильного слова
Ни себе,
Ни другу,
Ни врагу;
Самого надежного, такого,
Чтоб подняться, распрямится смог.
И, конечно,
Есть такое слово…
Это слово всем известно –
Бог.
Бог с тобою,
Прав ты иль виновен.
Воскресает Слово
Сквозь года
Из глубин веков и будто внове:
“Бог с тобою!
Ныне и всегда.”
…………..
Над землею несть числа веков
Из далекой голубой дали,
Розовея, перья облаков
Проплывают в океан зари.
Крыльев взмах легко поднимет ввысь
Вслед за ними стаю белых птиц.
Ты, душа, повремени, смирись,
Помолись, к земле склоняясь ниц.
Попроси у Бога жизни лет,
Силы для продления пути,
Веры для дерзаний и побед
И люби,
И царствуй,
И свети!

***********************************************************************

https://www.stihi.ru/avtor/agufeva
Евгений Владимирович Агуф – действительный член Международного Союза Писателей «Новый Современник», финалист литературной премии «Поэт года» 2014, врач. Окончил Московский медицинский стоматологический институт по специальности «лечебное дело». Творческие псевдонимы – Челябинск, Жень — Шень. Проживает в Москве.

 

Ветхозаветное

Мне нельзя, но я должен
Всё кому-то сказать
Не сегодня так позже,
Оглянувшись назад.

Обними напоследок
И поверь, что я прав –
Диссидентствую в среду,
А по пятницам страх,

А в субботу прозренье,
А потом благодать…
Я воскрес в воскресенье,
Я хотел рассказать.

Почитателей сонмы,
Трактователей тьма,
Кто-то молится сонно
В замутнённость окна…

Разве истина в этом,
Разве в этом мечта?
Разве ветхи заветы
Диссидента Христа?!

Жизнь игра

Играю с жизнью в поддавки,
Со смертью – в салочки и прятки.
То сковородка жжёт мне пятки,
То, вместо неба, потолки.

Я увлечён, азартен, пьян,
Пытаюсь быть не ироничным,
Но вновь иронией привычно
Скрываю внешности изъян.

Живу играючи, легко
Снимая с прожитого сливки –
Пишу и скручиваю в свитки,
Пока маразмом не снесло.

В душе челдон*. Живу в Москве –
Работа, дети, внуки… годы.
Порой, ругаюсь на погоду,
С которой я уже в родстве.

* Челдон, чалдон или чолд`он – название первых русских поселенцев в Сибири и их потомков.

Огонь предчувствий

По искорке в глазу – Вам двадцать пять;
По опыту… простите, вряд ли больше.
Лет семь назад Вы не бывали в Польше?
Мне явно приходилось Вас встречать.
Вы пылкости своей стеснялись раньше,
Сейчас готовы на изящный флирт.
Возможно нарываюсь на конфликт,
Насколько Вы зайти готовы дальше?

Не понимайте мой вопрос буквально,
А впрочем, даже лучше, если так.
Я не пижон и даже не маньяк,
Но, думаю, не растеряюсь в спальне.
Ваш взгляд так нерешителен опять,
Хотя в нём отблеск от костра предчувствий…
Как живы Вы в огня такого буйстве,
С тех пор как полетело время вспять?!

Давай, вернём часы в начало

Привет, как долго ты гуляла,
мне часто снился этот вечер.
Садись, нам будет ночи мало,
накинь чего-нибудь на плечи.
Сначала расскажи о главном –
о счастье, что тебя держало,
и за слова не прячься, ладно?..
а я вина налью, пожалуй.
Скажи, а ты по мне скучала?
Я думал, ты меня забыла…
Давай, вернём часы в начало,
когда тебе семнадцать было!
Сначала будем целоваться
на пионерском расстоянье,
потом в костре дрожащих пальцев
сжигать заветные желанья.
Я с каждым вздохом буду ближе,
и стану безнадёжно лучшим…
жить буду где-нибудь на крыше,
гулять с тобой, держась за ручки…
Давай, начнём – я стану первым,
к тому ж единственным мужчиной,
который будет сыпать перлы
по случаю и без причины…
Да разве в этом будет дело,
мы просто всюду будем вместе…
Мы поступаем слишком смело…
Тебе удобно будет в кресле?..

Куль личности

Я чего-то в жизни недопонял,
Мне пока чего-то не дано;
И не надо, пусть я не достоин
И стихи, что напишу, говно –
Надоело знать, что Путин гений,
Что не пьёт, как все вокруг меня,
Что он прав, со многих кочек зрений,
Особливо – ежели с Кремля.

Путин на исподнем футболистов,
На заборах, флагах и трусах;
Каждый гей, любая феминистка –
С именем гаранта на ушах.
Мне чего-то в жизни не хватает…
Но народной к Путину любви,
Много, как известно, не бывает,
Сколько на Болотной ни лови.

 

Вкус лужи с соком иван-чая

“И в подвенечных уборах сады,
Нежно умытые ранними лужами”
(А.Сороковик http://www.litkonkurs.com/?dr=45&tid=341346&pid=0)

О красоте написано немало,
Поэтским словом отшлифован мир –
Луна мочить бока в волнах устала,
И облака зализаны до дыр.

О, море! Розы! Сколько в каждой песне
Привыкших к лицемерию берёз,
А я привык к Уралу и, хоть тресни,
От аромата сосен нетверёз.

Я пил из следа гусеницы танка,
Размазав вкус клубники по скуле,
Когда в июле с мамой спозаранку
На танкодром ходил в Чебаркуле.

Роса из лужи с соком иван-чая
Вкуснее родникового питья –
Я, как по коньяку, по ней скучаю,
А кто-то снова пишет про моря…

Я не принципиально против штампов,
Они бывают сносными вполне,
Но пусть о них зудят жуки под лампой,
Не вспоминая всуе обо мне.

Я сбит

Когда вы все, состарившись, умрёте,
Я буду молод, будто и не жил.
Под каждым пальцем тысяча пружин,
Мной до щелчка взведённые на взлёте;
На вираже тугая тяжесть век
Глаза прикрыть пытается навеки,
Мгновенья превращаются в парсеки,
А сбитый Су – в обугленный скелет.Как нож в спине, ракета «воздух-воздух»
И очередь – без очереди в Рай;
За что, понятно, но в такую рань…
Хотя уж лучше так, чем станет поздно.
Мой крик и ваши слёзы так свежи,
Мне повезло погибнуть на работе…
За то что вы, состарившись, умрёте,
А я забудусь, будто и не жил.
——————————————————

Когда наступит осень, я умру

Когда наступит осень, я умру…
не сразу, не всерьёз и ненадолго…
чтоб не вставать, когда темно и волгло,
и не жалеть берёзку на юру,
не плакать в заплутавшие рассветы,
не обнимать полуденный закат –
пусть будет хуже, лучше или так,
но без меня; а я умру до лета…не трогайте, оставьте на диване
оплакивать несчастную судьбу
и ждать, когда в безвременье уйдут
остатки света и воспоминаний,
где солнце веселилось поутру,
взлетая в небо с крыши старой школы…
сочится дождь сквозь облачные шторы,
смеясь до слёз, что я опять умру.

Виктор Плешаков Еж, ( творческий псевдоним Виктор Еж),военный инженер, живет в Подмосковье. https://www.stihi.ru/avtor/vik5440

Виктор Ёж пишет восхитительную лирику.
Каждое его стихотворение – это праздник.

На радостях и под впечатлением…
——————————————
Евгений Агуф (Челябинск)
Если плести из стихов паутинку –
каждая строчка из капель восторга,
в каждом восторге проделана дырка,
чтобы от слёз паутинка не мокла.

В каждой цепочке восторженных звуков
слышится яркое солнце из детства,
запах щенка, облизавшего руку,
с тёплым напутствием старого перца.

Если внимательно слушать улыбки,
в каждой шуршит непоседливый ёжик,
нижет слезинки на строк паутинки,
чтоб от мурашек восторги по коже.

Виктор Плешаков Еж

Птичий рынок. Смешались звуки

Птичий рынок. Смешались звуки.
Лай. Мяуканье. Гомон. Трели.
Продаюсь я в чужие руки.
Продаюсь уже две недели.
Я озяб. Я устал. Простужен.
Что вы ходите здесь кругами?
Мне хозяин другой не нужен.
Мне бы снова вернуться к маме.
Солнце к лесу склонилось низко.
Птичий рынок. Апрель. Суббота.
Вот опять начинают тискать –
Непонятная фифа в ботах.
Сбился набок берет упрямо,
Шарф нелепый на шее тонкой.
– Вы бы мимо гуляли, дама.
Вам бы лучше купить болонку.
Вряд ли сможем ужиться вместе.
На меня не найти управу.
Я пока лишь комочек шерсти,
Но ведь вырасту волкодавом.
Мне бы степь без конца и края,
Ту, где ветер свободой пахнет,
Ту, где солнце встречают лаем,
А в квартире у вас зачахну.
Только фифа вдруг близоруко
Заглянула в глаза с тревогой
И спросила:
– Ты будешь другом?
Я устала быть одинокой.
Столько смысла и столько боли,
Было в этом простом вопросе,
Что нечаянно, поневоле
Я лизнул её тёплый носик.
Носик сморщился так умильно…
До чего ж хороша суббота!
Я вот вырасту, стану сильным
И порву всех за фифу в ботах.

 

Алло! Маргарита…

Алло! Маргарита? Какое счастье –
Ты здесь… Ты со мной в этом мире хрупком.
Я снова нашёл тебя… Кто я? Мастер.
Постой, Маргарита, не вешай трубку!
***

Алло, это я… Ну, какие шутки?
Поверь, мы знакомы давно с тобою.
Я всё объясню, только дай минутку.
Да, что ж это?! Снова гудки отбоя…
***

Алло, Маргарита, послушай молча,
А сердце подскажет, где быль, где сказки.
Мне жить без тебя – только выть по-волчьи.
И я по ночам надрываю связки.
Мне жизнь без тебя – только мрак и холод.
Признаюсь, что был от безумья в шаге.
Сегодня с утра подарил мне Воланд,
Одиннадцать цифр на клочке бумаги.

“Игра не окончена! – молвил. – Мастер,
К столу! Заполняйте шарами лузы!
Камбэк* неизбежен и в Вашей власти
Стряхнуть липкий сон с драгоценной Музы.”

Ты помнишь? Весна, ветер свеж и гулок.
Тверская, густая толпа прохожих.
Пустынный, холодный, кривой проулок.
И жёлтый букетик…  такой тревожный.
А помнишь? К нам кони по небу мчатся.
В иные миры приоткрыты двери…

Я слышал о фактах реинкарнаций
И, честно сказать, до конца не верил.
Но я  – в двадцать первом. И, как ни странно,
Увяз в тех же мыслях и в том же теле.
Прописан в подвале. Пишу романы,
Ненужные людям на самом деле.

Не помнишь? Обидно. Но вдруг когда-то
О прошлом тебе странный сон приснится?
Тогда разыщи меня… Мы с Пилатом
В той самой палате и той больнице…

*Камбэ;к (англ. comeback — возвращение) — ситуация в бильярде, при которой игрок, значительно отстающий в счёте, сравнивает его или выигрывает матч в целом.

 

Модница Ульяна

Любила улитка Ульяна
Носить очень модные шляпки.
Вставала она непростительно рано,
Влезала в широкие тапки.
Умывшись, чтоб стать очень чистой,
Брала для покупок корзину.
Лесною тропой непростительно быстро
Ульяна ползла к магазину.
В отделе красивых уборов
Распахнуты двери и рамы,
Все знали, что к ним непростительно скоро
Примчится богатая дама.
Но день покатился с пригорка,
А солнце устало лучиться,
Ведь было ему непростительно горько,
Что дама никак не примчится.
Темнело. Проклюнулись звёзды.
Торговцы вздыхали сурово.
Как вдруг:
– Я пришла непростительно поздно,
Но вряд ли уйду без обновы!
Руками всплеснув у порога,
Смеялась:
– Глазам я не верю!
Новинок у Вас непростительно много!
А можно я все их примерю?
На шляпки смотрела влюблённо,
Крутилась у зеркала ловко.
Торговцы к утру непростительно сонно
Тащили рулон упаковки.
Пора, намекали, в дорогу.
Сезон на носу, мол, холодный.
Она, заплатив непростительно много,
Шептала:
– Зато это модно!
Шуршали и падали листья.
Скрипели потёртые тапки.
Пока добралась, непростительно быстро
Из моды вдруг вышли все шляпки.
Швыряла покупки улитка:
– Носить это глупо и странно!
И снова с утра непростительно прытко
Ползла к магазину Ульяна.

Вам выглядеть хочется мило?
Вам нравятся тоже обновы?
Когда непростительно станет уныло,
Прочтите стишок этот снова.

 

Как ветер…

Он был, как ветер, полон сил
И, небом грезя,
Ей, просыпаясь, говорил:
– Ну что? Полезем?
Туда-обратно, в два конца
До тьмы успеем.
И улыбался, как пацан:
– Вставай же, фея!
Она за ним… Да хоть во тьму…
Без всяких «если»…
Смеялась радостно ему:
– А что? Полезли!
Ей было, в сущности, плевать
На выбор цели.
За ним весь день лететь-бежать?
Да, хоть неделю!
Да хоть всю жизнь! Какой пустяк!
Не нужен отдых.
Он, был как ветер, нежен так…
Он был, как воздух…
И наспех выпив тёплый сок,
Почти вприпрыжку,
Тащил её за локоток:
– Пошли, малышка!

Кто бросит камешек в строку,
Мол, стих – нелепый
О двух улитках, по листку
Скользящих в небо?

 

Я вернулся из плена…

Вот и время пришло привыкать постепенно
К шуму города, шёпоту влажных ночей.
Я вчера рано утром вернулся из плена
Без салютов, оркестров, помпезных речей.
Обошёл незаметно преграды и стены
Снял капканы, расстроил ловушки… и вот…
Я вчера, наконец-то, вернулся из плена
В дом, который так долго и преданно ждёт.
Отлежусь, подлечусь, а затем непременно
Встану в строй как потомственный стойкий солдат.
Я вчера, как мечталось, вернулся из плена…
Только что же, скажите, так тянет назад?
То ли дух несвободы гуляет по венам,
То ли факел бунтарства внезапно погас…
Я вчера, так случилось, вернулся из плена
Губ пьянящих твоих, тёплых бархатных глаз.
Всё прекрасно! Я снова один во вселенной.
Но зачем-то приснилась округлость колен.
Я вчера (не дурак ли?!)  вернулся из плена…

До чего ж восхитителен был этот плен!

 

Он… Она…

 

ОН

Он понимал: они совсем не пара.
Да, понимал… И это стало болью…
Ну кто он есть? Чудак. Смешной и старый,
Побитый крепко временем, как молью.
Они, увы, из разных измерений:
Она  светла, мила, юна, как роза.
Ей на балах блистать, сиять на сцене,
А он в плену подагры и артроза.
К тому ж,  богата… золото, алмазы
И дом за баснословные деньжищи.
А он же нищ. Лишь уголок под вязом,
Лоскутик неба – всё его жилище.
Пугливый город вздрагивал от грома
Смешная шляпа не спасёт, промокнет.
А он стоял. Не мог уйти от дома.
И всё смотрел, нахохлившись, на окна.
*************

ОНА

Она за вечер, может быть, раз двести
Кидала взгляд в окошко на аллею.
Он под дождём стоял на том же месте,
И оттого ей было чуть теплее.
Уже немолод, но поджар и строен.
Холодный взгляд. На что-то смотрит хмуро.
Наверное, по тем лекалам скроен,
Что были до пришествия гламура.
Он как скала, что неподвластна буре,
Укроет, защитит, в беде не бросит.
А шляпа так идёт его фактуре!
Как жаль, такой фасон уже не носят.
К чему ей дом, коль в нём душа – заложник?!
Зачем ей эти бальные наряды?!
Она готова выскочить под дождик,
И быть с ним рядом… лишь бы только рядом.
Шептать слова заветные на ушко,
Из слов любви плести тугие звенья.
Но кто она? Всего лишь безделушка.
Достойная, наверное, презренья.
******************

А ливень мыл фасады… слой за слоем,
И стёкла тёр оконные до хруста.
Дождю плевать, о чём мечтают двое –
Фонарь и позолоченная люстра.

==========================================================

Наташа Минковская, поэт, редактор издательской сферы, проживает в Киеве.

 

Я шагаю по столице…

Я шагаю по столице,
только пыль вокруг клубится.
Окна, окна –
лица, лица.
Я шагаю по столице.
Вот дорога, вот высотка,
клён, девчушка,
шар земной,
перевёрнутая лодка
возле речки голубой.
Вот метро,
а вот палатки,
платья, туфли
шоколадки,
ярко-рыжий апельсин
ест загадочный грузин.
В стороне от всех парнишки
крошат голубю излишки
то ли хлеба,
то ли булки…
Я ныряю в переулки.
Дом – скамейка,
дом – скамейка,
трындычиха с красной лейкой
ходит-бродит, словно кот,
подобрав большой живот.
Дети, мамы, гул,
коляски,
две дворняги,
как савраски, –
все спешат,
спешат,
спешат,
солнца вылакав ушат.
Я шагаю по столице,
только пыль вокруг клубится.
Окна, окна –
лица, лица.
Я шагаю по столице.

Меня ты не гони…

Я посижу.
Меня ты не гони.
Усталость ведь такая же работа.
Сменяются, бегут за днями дни,
как прежде, в ожидании чего-то.

Как прежде, каждый вечер тишина
глядит своими чёрными глазами
и створки полусгнившего окна
скрипят своими ржавыми пазами.

А ты меня сегодня не гони.
Рассказывай о чём-то долго-долго,
пока не станут бледными огни
и звёзды не прошаркают по полкам,
пока не зазвенит вдали трамвай,
простывший под июньскими дождями,
рассказывай о чём-нибудь.
Давай
о нежности возможной между нами.

А ты меня сегодня не гони.
Хоть мысленно, хотя бы на минуту
так ласково и сильно обними,
чтоб знала я:
я есть, была и буду…

Всё смолкнет, замрёт, перебудется…

Ночною порою люблю я в окно
смотреть на свечение месяца,
висит на сосне он, наверно, давно,
и плачет, и злится, и бесится.

А рядом, куда ни взгляни, тишина
разбавлена громкими всхлипами:
то форточкой долго играет она,
то звякает миской под липами.

И кажется: вот, на мгновенье одно
всё смолкнет, замрёт, перебудется –
и это забытое кем-то окно,
и в сердце глухая распутица…

Я, может, сегодня впервые живу…

Петляет тропинка,
глядит на восток,
где сосны и мятое солнце,
где небо накинуло синий платок
на дверь и пустое оконце,
где пьёт родниковую воду она,
холодная, волглая, наша,
твоя и моя, по всему, тишина,
разбитая громким:
– Наташа!
А ты не кричи в эту пору, прошу,
дай силы набраться и веры,
я, может, сегодня впервые дышу
и радуюсь воле без меры,
я, может, сегодня впервые живу,
как некогда древние люди,
люблю это поле, и эту траву,
и гром из далёких орудий,
гудящий за лесом под звон комаров
и ласточек в белых манишках,
покинувших крыши тенистых дворов
и аистов в куцых штанишках.
А ты не кричи в эту пору, прошу,
пусть тропка петляет и дальше
и где-то вдали передаст камышу,
что жить обещаю без фальши…

А после возвращалась я домой…

Надумавшись, нагрезившись,
бывало,
я к речке выходила поутру,
где алые макушки краснотала
качались то и дело на ветру,
где мост скрипел
над тёмною водою,
как старый изболевшийся сосед,
а лес своей могучею грядою
от мира закрывал небесный свет.

И каждый раз казалось мне:
минута –
и что-то встрепенётся,
загудит;
возможно, диво дивное
иль чудо,
которое так душу бередит,
появится за дальними холмами
пустынных и холодных берегов,
границею пролёгших между нами…
Но виделись останки от стогов
на сером полинявшем окоёме.

…А после
возвращалась я домой,
оставив день за шторой голубой,
свисающей крылом в дверном проёме…

И солнце снова стынет в кружке…

Я помню,
солнце стыло в кружке
холодной мартовской воды,
а на кровати и подушке
пестрели рыжие следы…
И тишина
стекала маслом,
прозрачней неба и стекла;
давно звезда в окне погасла,
хоть ярче золота была;

я помню,
думалось о разном:
о вечерах, когда зима
искала в путнике несчастном
участье;
белые дома
вдоль тропок за ночь вырастали
и в высоту, и в ширину
/но только к марту перестали
вменять метелице в вину
такие крупные размеры/.

Я помню серый ледоход
и блик поникшей лунной сферы,
созревшей, словно первый плод.

Я помню,
мысль тогда явилась:
вот так из года в год зима,
весна, работа, кутерьма;
то весела, то простудилась…

И солнце снова стынет в кружке,
оставив след свой на подушке.

===============================================

Ничеухин Борис Федорович,поэт, член Российского Союза Писателей, род. 17.06.60 г., г.Коркино Челябинской области, проживает в Санкт-Петербурге, пенсионер МВД,женат, имеет двух дочерей, трех внуков и внучку. 

Шурику

 

Я ни с кем не хочу делиться,
а тем более обсуждать,
как влетела в окошко птица…
вдруг подумалось: “ Батя, мать?”

Суеверным я сроду не был,
но напрягся, как никогда.
Воробей устремился в небо
и, казалось, ушла беда,

но вечерний звонок в прихожей
разделил “до и после” жизнь…
помирать в пятьдесят негоже,
устремляясь душою ввысь

за покоем, который вечен.
Знамо дело, когда-нибудь,
надо мною задуют свечи
и отправлюсь за братом в путь.

Жаль, что уток не постреляем,
не половим на спиннинг щук;
не зальётся истошным лаем
свора самых свирепых сук.

И не примем по “сто с прицепом”,
под груздочки и “ой, мороз!..”
это даже не смерть… нелепость…
я давлюсь от обидных слёз.

Ждут по жизни ещё потери,
не пустует погост в степи…
как Есенин, в Христа не верю,
только слышится мне: “терпи…”

 

***

03 апреля 2017 года. Санкт – Петербург

 

И говорить ничего не надо…
а если делать – то резко, сразу:
мочить в сортире* ползучих гадов,
пока есть силы и светел разум.
Ты дай им волю взрывать и вешать;
держать нас в страхе, посеяв ужас
и – будет править над миром Нежить,
на пару с Хаосом, верным мужем.
А люди гибнут… в метро, в трамваях;
в  “горячих точках”, вдали от дома…
“Вернёшься к ужину?” – “Я не знаю…”

её любимый в больнице… в коме…

Болты – начинка для изуверов:
как можно больше смертей и крови
на метр квадратный… мы примем меры,
спасибо власти и лично Вове.
Он рядом… будто, что знал и чуял…
приехал поздно, почтил цветами…
толпу от площади гнали всуе…
а кто-то ушлый готовил камень
надгробный… думать – удел не черни.
Но почему-то, с упорством слабых,
мы прём на мины дорогой верной
и наступаем на тяпки – грабли.

У петербуржцев, с времён блокады,
сердечный спазм по вселенским бедам…
мразь окопалась вблизи, за КАДом
и мы не рады таким соседям.

 

***

Замок

 

Это моя территория. Вход
там, где и выход… у самого сердца
есть потайная невзрачная дверца
с мощным амбарным замком. Повезёт –

вскроем на раз, вместе с кучей друзей,
ибо нет слаще хмельного застолья…
женщину, с нежной любовью и болью,
тихо впущу, как смотритель в музей.

Можно “болгаркой” орудовать, но
не поддадутся замочные дужки,
если с башкой наглый взломщик не дружит
или с утра накачался вином.

Проще родне… неурочных часов
сердце не знает для самых желанных…
непреходящая память о маме
с лёгкостью рушит железный засов.

Сам же стараюсь туда не ходить –
только прибраться, смахнуть паутину
с тронутой временем детской картины
“Я карапуз и вся жизнь впереди”.

***

Важно

 

“А как же жена?..” Я живу с ней,
тому уж немерено зим.
Люблю и бухаю не в усмерть,
поскольку закрыт магазин,
где водка в соседстве с зазнобой
ждут в жизни своей перемен…

“Тебе одинаковы обе?”
Когда, без особых проблем,
я их пригублю на досуге –
то легче /как будто/ дышать.

“А как ты относишься к другу?”
Попойка вдвойне хороша
в присутствии кореша Лёши…
он слушать умеет, как Бог,
и хлебные мякиши крошит,
чтоб я без закуски не сдох.

“Ты, верно, мечтаешь о чём-то?”
Да полноте… глуп я и стар
для необъяснимых экспромтов.
Мой звёздный, увы, не настал
ни нынче, ни ранее даже.

“Зачем же рифмуешь слова?”
Мне это действительно важно,
иначе болит голова
от всяческих там заморочек…
в том мире рифмованных строк
комфортно бездельнику очень
и я не совсем одинок.

 

***

Основной элемент

 

Он красиво старел…

***
Предыдущая жизнь –
лишь попытка сближения с собственным эго.
Хрупких замков песочных ломал этажи,
а потом возводил /безуспешно/ из снега.

Распылялся на тысячи призрачных дел,
не сыскав ни в одном из них славы и денег;
не под то танцевал, с голосов чуждых пел
и шустрил языком, как прабабушкин веник.

Вроде всё, как у всех… даже что-то с лихвой:
обеспеченность тыла, на фронте порядок.
Не горбатился, не умирал за сохой
и на злато чужое не слишком был падок.

Но, в какой-то /отнюдь не прекрасный/ момент
щёлкнул думблер, включающий дремлющий разум:
из таблицы пропал основной элемент,
им самим же открытый… не сложатся пазлы

без любви! Шлейф давно позабытых духов
от беспечных красавиц до девственниц строгих
он вдыхать полной грудью был снова готов,
да вот только… силёнок осталось не много.

Не отдавший тепло обречён тихо тлеть,
дымным смрадом коптя на цветущие лица.
Загоняя себя в  добровольную клеть,
вряд ли стоит  кого-то винить и сердиться.

***
Он красиво старел. Сердце как метроном,
мерно клало удары под чёрной рубахой…
для живущих беспечно, одним только днём,
нет причин для тревог и животного страха.

 

 

***

Поэзь

 

Мерзкое занятие – поэзия,
мной самим отложенная казнь;
словно бы карабкаюсь по лезвию,
выполняя долбаный приказ.
Творчески свободен, до безумия –
брось, как бросил женщину вчера…
но, с упорством старого Везувия,
извергаю строки на гора.

Нудное занятие – поэзия,
этакая длительная блажь.
Как философ, составляю тезисы,
иногда входя в безумный раж.
Мне наркотиком не старый герыч*,
не оргазм, приснившийся в ночи…
наслаждаюсь случаем без меры –
хоть свирепствуй, хоть пиши-молчи.

Трудное занятие – поэзия,
что сродни походу на Кавказ.
Вряд ли с альпинистами залезу я
на вершину… будет в самый раз
лагерь базовый разбить на плато,
переждать лавины скорый сход…
без надежд, признания, зарплаты
коротает жизнь свою народ.

Славное занятие – поэзия!
Скопище талантливых людей
многие века напрасно грезило
применением пустых идей.
Потому прелестная ирония
мне близка, как родина и мать…
поросятам хрюкала Хаврония:
“Надо чавкать, а не сочинять!..”

_________________
*герыч – героин

Литовченко Надежда Александровна, поэт,автор интернет-порталов Стихи.ру и Общелит, автор книг  “Между строк” и “Натура из шкафа”,  родилась в городе Волгодонске, стихи пишет с 13 лет.

Расплетая мне косы

Сердце бьётся сильнее, и душа летит под откос,

Если видишь меня; вновь вдыхаешь запах волос,

Прижимаешься, тут же, небритой щекой к щеке

И читаешь внимательно жизнь мою по руке.

Расплетая мне косы, рассыпая вниз по плечам,

Никогда, ни за что не отдай меня палачам!

Ты же славный воин и, конечно же, сможешь сам

Заслонить от потерь, от тревог и жизненных драм.

А я буду мудрой. Буду мир наш совместный беречь,

Не разрушит его злой язык, не пробьёт картечь,

Если, вдруг, я пойму, что устала твоя душа,

Я подставлю ладошки, чтоб в них она не спеша

Опустилась облаком мягким, свернулась клубком,

И смогла отдохнуть, уснув под родным потолком.

Тишина в дом зайдёт незаметно: тонкой, босой,

Задувая бойко лампадки, одну за другой…..

Забирай меня крепче в объятия, каждую ночь,

Обрекая луну снова звёзды в ступке толочь,

Очень тихо скажи: «Никому тебя не отдам!»

Расплетай мне косы, рассыпая вниз по плечам

Блесна

Время душу берёт в тиски,

Зарывает мысли в пески

И пропитывает насквозь

Тишиною…………………………..

Кинет тело, прям на чердак,

Знаешь, может оно и так,

Мол, сиди один, и болтай

Сам с собою.

Холод здесь ползёт по углам,

Приложив свой палец к губам,

Подмигнёт хитро́, подтвердив:

«Так и надо!»

Так и будешь теперь молчать,

Наложив на слова печать

И под толщею замерзать

Снегопада…………………………..

За зимою придёт весна,

Подцепив тебя, как блесна

И потянет с силою вверх

На свет Божий.

Ты взбрыкнёшь, но всё ж, поплывёшь

В руки тёплому солнцу-клёш,

Улыбнёшься, и обрастёшь

Новой кожей.

Алые лоскуты

Говорят: «Важно ночь простоять, легче станет к утру».

Как пошагово жить до рассвета, не скажут толком.

Мы – заложники обстоятельств, оно не к добру….

Молча горечь сглотнём, не завыть лишь бы только, волком.

О бетонный ударятся пол с силой, наши мечты,

Обожгут нам запястья – красным прольются «шёлком».

Будет ночь разрезать нас на алые лоскуты,

Но специально сделает это тупым осколком.

Вишни

Знаешь, молчанье, порой, похоже на вишни,

Если в ладони зажать – потечёт алый сок.

Каждый из нас, по-своему, молча стал нищим,

Каждый из нас напоролся на «тихий» клинок.

Где-то зависнем в дождях холодного мая,

Тонем, но делаем вид, будто всё хорошо.

Сок спелых вишен струится, день разбавляя,

Не объяснить…. Это жизнь…. Может что-то ещё.

Что ж, на поступки у всех различные вкусы.

Гнев потушить бы, прижавшись к бетонной стене….

Жаль, в своём большинстве люди, в общем-то, трусы;

Носят рубашки – узлом рукава на спине….

От крыш до карнизов

Глубоко, глубоко в теле множится мрак,

Мысли-птицы скользят по карнизам….

Хрипотцой на гортани осядет табак

И на счастье закончатся визы.

Глубоко, глубоко в теле множится боль,

А снаружи беспечное лето!

На щеках остаётся крупинками соль,

Но никто не узнает об этом.

Глубоко, глубоко в теле множиться ложь….

Выпьешь виски, как средство от кризов,

И посмотришь на мир: мир на мир не похож.

Жизнь – прогулка от крыш до карнизов.

Наши души сослали в гетто

Наши души сослали в гетто,

Как ненужный хлам отменили,

В это страшно адское лето

Нам прописка одна – могилы…

Страшно просто выйти из дома.

За спиной: “Бей еврея-скрягу!”

Жизнь скатилась, куда-то, в кому….

Запинают ведь, как дворнягу!!!!!

Автоматчик с душою зверя,

Повелитель чужой свободы,

Он безумию жадно верен,

Потому как – ЧИСТОЙ породы!!!!

Я уж шею втянула в плечи,

А они, – по спине нагайкой!….

Гурт людей отправляя в печи,

Так злорадно хохочут, шайкой.

И кричат: “Вы крови не чистой!!

Налагаем на жизни вето!”

Обезумили “трубочисты”,

Наши души сослали в гетто.

Я шагаю в адово пекло,

Прогремев тяжело цепями,

Стану горсткой серого пепла –

– Ни костей моих, ни пижамы….

Дым чади́т, и нас с тобой нету…..

Нас сожгли в печах, удушили….

Наши души сослали в гетто,

А границы? – Их отменили…..

***

Эль Шагай, поэт, автор на литературном сайте Стихи.ру, проживает в Москве.

http://www.stihi.ru/avtor/j30051996

 

 

 

Ты знаешь, что ты Солнышко?

Поссорились. Серьезно так поссорились.
Эмоций женских всколыхнулась рать.
Из  рога изобилия  рекой  лились
Ее слова. Он молча… сел писать.

Отдал письмо и вышел в  дождь на улицу.
Тревожны стали женские глаза…
Жила им, точно зная, счастье сбудется,
И вдруг разбилось все за полчасА.

Себя ругала за избыток гордости.
Открыть посланье страшно… В горле ком.
Припомнил ей любимый, видно, горести…
Открыла. И в письме читает том:

– Ты Солнышко. Ты знаешь, что ты Солнышко?
Вот честно! Не стесняюсь рассказать
Пробилось как на свет из почвы зернышко,
Так, сила жить, пришла с тобой опять.

Ты в жизни появилась светлой капелькой
Бальзамом в душу пробралась мою.
Отдал  тебе тогда «цветочек аленький»,
Как «Чудище» у смерти на краю

Проснусь как только, сразу мысли светлые
С постели поднимают в шесть утра
Готов творить, затеи лишь победные
Шальная выдает  мне голова

Ты умница. Какая же ты умница
Не знаешь, просто чувствуешь душой
О чем другой и в жизни не додуматься,
Доступно для тебя само собой

Ранимая… Но жизнь с тобой  красивая.
И если даже ссоримся, пойми –
Любимая… Ты для меня любимая
Других не будет, что не говори…

 

 

Два светлых лучика

                                                                                    фото автора
Пруд Новоспасский у стен белокаменных –
Место давно москвичами любимое.
В этом пруду рыбок нет охраняемых,
И рыбаки здесь приветливо милые.

Ходят тропинкой вдоль пруда собачники,
И с малышами гуляют родители,
Лавочки заняты: девочки мальчики
Мило целуются (что им до зрителей?)

Я, возвращаясь с работы, при случае,
Тоже иду побродить в том оазисе
Часто встречаю здесь два светлых лучика –
Пару седую. Их нет ясноглазее.

С палочкой он и она чуть сутулится
Не претендуют на место на лавочке
Взгляд друг на друга их, вряд ли забудется –
Нежность кричит (аж, душа наизнаночку)

Держатся за руки, стоя под деревом
В сумерках вечера фразы доносятся:
– «Ты мое Солнышко. Как я поверила,
Старость ко мне на порог нынче просится.

Только и нужно от жизни немножечко –
Встреч. А к зиме станут реже свидания.
Сколько осталось нам,  как в жизни сложится?
Счастье седое пришло с опозданием…»

– «Знаешь, для счастья, не важно, что волосы
Посеребрило нам времечко быстрое,
Если шутница Судьба чертит полосы,
Нынче, полоска у нас золотистая
Та, что приблизила счастье неблизкое,
Что с переливами радуг соцветия…»

«Солнышки» светят друг другу лучистые!

Счастья вам, милые, и долголетия!!!!

 

Несмеяна

Этим летом в порядке вещей затяжные дождищи.
Беспрерывный  на выдохе,  с паузой только на вдох,
Дождь  смыл лоск с лихачей и пылинки с одежды у нищих.
Пузырится вода на асфальте, в лесах крепнет мох.

Может просто на Небе троян  запустили в программу,
А дежурный по Солнцу забыл антивирус включить?
Может в тучке укрылась от глаз и грустит Несмеяна:
Горько плачет,  не зная, что принц скачет  к ней во всю прыть.

Паутинки дождя оплели и мешают движенью.
Принц торопится, но облака плотно наземь легли.
Ты ему помоги, Несмеяна, своим притяженьем.
Улыбнись и поверь, что хорошее лишь впереди

От того, что в порядке вещей затяжные дождищи,
Вся нелепость разлук понимается вдвое сильней,
Ведь нуждаются люди в любви, как в спасительной пище.
Обострение чувств – может в том назначенье дождей?..

 

Попугай

Я сидел от  боли крючась постоянной (злая участь)
Врач диагноз мне озвучил: корешковый, мол, синдром.
За окном чернели тучи. Мгла средь дня зла и дремуча.
Я, устав от слез горючих, приоткрыл дверь на балкон…
Тут… влетел нахально ОН…

Попугай расцветки пестрой с наглым клювом (но не острым)
Взгромоздился на окошко,  сдвинув с кактусом горшок…
Выгнать я его старался, он лишь прыгал в ритме вальса
Сбросив стопки книг, квитанций со стола. Я был взбешён!
Он сказал: – ВСЕ  ХОРРОШО!!!

Нет! Нет! Нет! Я не согласен! Мой диагноз крайне ясен.
И с женой я… в разногласьи. В общем, это не смешно!
Попугаю стало скучно. К моим крикам равнодушным
оставаясь, на подушку взгромоздился важно он,
Прокричав: – ВСЕ  ХОРРОШОо!!!

Из души убрать чтоб тусклость (на желудке тоже пусто),
Подкупил колбаски “русской”, томик маленький ОШО.
Тут, с работы позвонили: должность выше предложили.
Нет, я сплю наверно? Или… Попугай грыз кончик штор…
Буркнул мне: – ВСЕ  ХОРРОШО!!!

Поднапрягся я серьезно: попугай владел гипнозом!!!
На меня взглянул он грозно. По спине аж пот пошел…
Дню конец. Жена с работы прибежала. Беззаботно
Щебетала: – Мой родной ты! Попугайчика нашел!
Сдался я:
ВСЕ  ХОРРОШО!!!

P.S.
:)))

Вскоре шею отпустило. Попугай смотрел игриво,
прокричав: – ДАВАЙ ПО ПИВУ!..  Я влюбился всей душой
В это странное созданье, что всё ведало заранье
И вселило мне в сознанье мысль о том, что если шшо…
Повторяй:
ВСЕ  ХОРРОШО!!!
:)))

 

Улыбайтесь! – Песенка –

                                                             Рисунок Татьяны Максимовой

Он идет по дну с улыбкой безмятежною.
Ткнулась рыбина в подмышку: – Приласкай…
Улыбаться, пав на дно, – удел успешного!
Улыбается! Бьет радость через край!

Ведь на дне цветные воздуха пузырики
Ведь на дне, представьте, под ногами дно…
Если вы в душе романтики и лирики,
Улыбайтесь, глубине любой назло!

Он идет походкой бодрою, устойчивой
Кто сказал, что так нельзя, тот сам неправ.
Убедиться в этом можете  воочию,
Погрузившись в воду, не закрыв глаза…

Ведь на дне цветные воздуха пузырики
Ведь на дне, представьте, под ногами дно…
Если вы в душе романтики и лирики,
Улыбайтесь, глубине любой назло!

Кто-то плачет, кто-то булькает удушливо,
Ощутив многометражность глубины,
А он рыбку приласкал, и добродушие
Заискрилось в каждой капельке воды…

Ведь на дне цветные воздуха пузырики
Ведь на дне, представьте, под ногами дно…
Если вы в душе романтики и лирики,
Улыбайтесь, глубине любой назло!

На поверхность выйдет, распрощавшись с рыбкою,
Желтой шляпой ей на счастье помахав,
Вновь по суше с покоряющей улыбкою
Зашагает: до чего упрямый нрав. :))

 

 

Играет Бетховен

В квартире темно, только елка гирляндами светит.
Он день не запомнил, похожий на сотни других.
Фрамуга всплакнула: чудит разгулявшийся ветер
И книга упала, закрыв полюбившийся стих.

Играет Бетховен. Как будто в другом измеренье.
Она, вероятно, таблетки все выпила, спит…
Заходит в WhatsApp  (Хорошо, что скачал приложенье)
Её гладит фото и ставит магический щит.

Обычно сидит так до ночи. С утра на работу.
Всем скроет, что печень шалит и темнеет в глазах.
Как прежде, он Богу вверяет о ней лишь заботу.
А он? Да что он? Он давно неразвеяный прах.

Забыла, не вспомнит? Да нет, не забудешь такое…
Попутал же бес, не исправишь теперь ничего.
Всё, хватит скулить. Завтра хлам разобрать на балконе
И лыжи достать, чтоб коньковым по парку бегом.

Да шут его знает зачем, для чего это надо.
Устал воевать на цепи в нем сидящий медведь.
Он рад, когда пусто в квартире, играет соната,
И можно в WhatsApp забрести, чтоб на фото смотреть.

Илья Владимирович Волков, поэт

Родился в Москве. По образованию инженер – строитель железных дорог.
Работы автора опубликованы в  19м сборнике стихов портала Стихи.ру , авторская страничка на сайте: https://www.stihi.ru/avtor/ilyavo
В настоящее время готовится к выходу отдельный сборник стихов в издательстве “ЭРА”.

 

 

Песня коммивояжера

 

Мой трон над белой грядой облаков,
Над сотовой связью столиц,
Над шаткими ценами поставщиков
В таможенных лапах границ.

От сделки к сделке несёт самолёт
Из Патры в Брюссель и в Перу,
Чтоб деньги фирме легли на счёт.
Те деньги, что я беру.

По океану сезонный товар
Погонят на склад в Роттердам.
Кому расходы, кому «навар»,
А перцы и манго – вам.

Есть цель одна и один закон:
В статичности жить нельзя!
За рейсом рейс, за фургоном фургон.
Эмбарго? Не нам, друзья.

Сегодня, увы, Ты не ждешь меня,
А просто идёшь по Тверской
И сам Долгорукий кивает с коня,
Тебе в толчее городской.

Ты так прелестна в модном плаще.
Я чувством наполнен и свеж.
Теперь Ты заглянешь на час в YvesRocher,
А после – надолго – в Манеж.

Ну,  чем не Париж?  Galeries Lafayette:
Lancome, L’Oreal  и Dior.
И тает бюджет! Там тает бюджет,
Как камамбер и рокфор.

Мой трон над белой грядой облаков,
А сердце с Тобой на Тверской.
Князь Дмитрий, где бы собрать медяков,
Торгуя пенькой и мукой?

Эх, вот засесть бы в калашный ряд
И семечки грызть, не спеша.
А после, купеческий сняв наряд,
В Неглинке ловить ерша.

Теперь-то грузы из Африки в Льеж
Летают и в дождь, и в жару,
И Ты, дорогая, иди в Манеж
За деньги, что я беру.

Из Сан-Доминго сезонный товар
Отправлен на склад в Роттердам.
Кому расходы, кому «навар».
Бананы и киви – вам.

 

 

Это Яффо. Йосси Гамзо. Перевод.

 

Опять луна над старою мечетью,
И свет неонов падает на дом.
Кустом жасмина пахнет свежий ветер,
И снова под часами мы вдвоём.

Зачем и почему? – оставь догадку,
Когда в твои объятия влеком.
Есть странность, непонятная загадка,
Есть прелесть в старом городе моем.

Чайкам в море кружиться по нраву.
Улетели с причала давно.
Это Яффо, любимая, Яффо,
Что вливается в кровь, как вино.

Здесь соль и дым, поющая гитара,
Шешбеш и шутка острая в цене.
И если бродит хмель, не от угара.
Жара, но не от стейков на огне.

Зачем и почему? – оставь догадку.
Когда обвита талия кольцом.
Есть странность, непонятная загадка,
Есть прелесть в старом городе моем.

Чайкам в море кружиться по нраву.
Улетели с причала давно.
Это Яффо, любимая, Яффо,
Что вливается в кровь, как вино.

Плывут за горизонт рыбачьи лодки.
Рассвет играет в прятки с темнотой,
На улицы роняя свет короткой,
Рождающийся утренней звездой.

Зачем и почему? – оставь догадку,
Когда касаюсь губ твоих с огнём.
Есть странность, непонятная загадка,
Есть прелесть в старом городе моем.

Чайкам в море кружиться по нраву.
Улетели с причала давно.
Это Яффо, любимая, Яффо,
Что вливается в кровь, как вино.

 

Беседа о недостатках

 

Поговори со мной о недостатках
И в слабостях минутных упрекни.
Грехи перечисляя без оглядки,
Ресницами взволнованно взмахни.

 

Поговори со мной о беспорядке
В делах насущных или в пустяках,
И по полу пройдя, как по брусчатке,
Гневливо повернись на каблуках.

 

Поговори со мною о нехватке
Терпенья или устремлений ввысь,
И оставаясь феей и загадкой,
Прости и милосердно улыбнись.

 

Я, право же, люблю минуты эти
Нежданные как дождик проливной,
Когда светлеет воздух на рассвете
И пахнет свежевымытой листвой.

 

 

Старинный рецепт

 

Как Дездемона для Отелло
Лавандой пахнешь и корицей.
Пусть щи варить ты мастерица,
Ягнятина  –  мужское дело.

 

Её, чтоб в блюде восхищала,
Я, как бербер из Маракеша,
Кусками сочными порежу
И разложу поверх мангала.

 

К ней сладкий перец, апельсины,
Салат из кускуса и мята.
И если это всё остынет,
Мы будем сами виноваты.

 

Любовь сжигает витамины,
Но оставляет вкус граната!

 

 

 

Эталон элегантности

 

Это шляпки, перчатки и розы,
И изящный наклон головы…
Неприятие жизненной прозы
И поэзия чувств роковых.

 

Это парки, фонтаны, аллеи,
Благородство осанок и лиц,
В серебристом крылатая фея
И за Золушкой скачущий принц.

 

Это Лада, Аврора и Фрея,
Черный лебедь, желтеющий клен,
Оживленная Галатея
И влюбившийся Пигмалион.

 

Если узами Гименея
Крепко связан и сладко пленен,
Сохраняй, как огонь Прометея,
Свой единственный эталон.

 

 

Работа и смерть

 

Давно, еще в те времена,
Когда блюли законы:
Мужья не брали в рот вина,
Их почитали жены,

 

Цветной халат и  куфия
Служили местной визой,
В Багдаде значилась семья –
Аббас с женой Хафизой.

 

Их двор и черепичный кров
Не выглядел богатым.
Читать Коран лишь был готов
Хозяин бородатый.

 

Зато жена всегда в делах
Наперекор невзгодам,
Чтоб оплатить помог Аллах
Насущные расходы.

 

Хафиза месяц не один
Надеялась на что-то.
Вдруг соизволит господин
Найти себе работу?

 

Аббас ответствовал жене,
Привычно хмуря брови:
– Опять?! Вполне подходят мне
Диван, шешбеш и кофе.

 

– Будь милосерден, добрый муж.
Нам средств не хватит скоро.
Кто сбережет детей от нужд?
Семье нужна опора.

 

Но занят целый день Аббас
Кальяном и намазом.
Жена для шейха не указ.
Внимать ей не обязан.

 

У мужа новая чалма,
А у жены забота.
Хафиза вздумала сама
Искать ему работу.

 

 

Сосед-торговец строит дом.
Он в этом понимает.
Людей и с толком, и с умом
На стройку нанимает.

 

Хафиза просит: «О, сосед!
Не отвечай отказом.
Аббас – заядлый домосед.
Прими к себе Аббаса!»

 

– Помочь я, женщина, готов, –
Сказал торговец сразу, –
– Что ж присылай без лишних слов
В работники Аббаса.

 

– Увы, мой добрый господин.
Как мне заставить мужа?
Он сам не сдвинется с перин.
Тут план хитрее нужен.

 

– Аллах свершает чудеса,
И мы с Аббасом сдюжим.
С утра зайду на полчаса
И пообщаюсь с мужем.

Наутро в дверь раздался стук.
Аббас встал без охоты.
Хафиза:  «Радуйся, супруг!
Сосед  даёт работу».

 

Аббас вскричал:  «С каких-то пор?
Вмиг испарилась дрёма. –
– Жена, я спрячусь под ковёр.
Скажи – меня нет дома.

 

Сосед, зайдя, обводит взор:
– Что слышно у Аббаса?
Жена кивает на ковер:
– Ушел уж  больше часа.

 

– Ах так, его бы подождал,
Да вот ковер  ищу я
Молельный.  Свой-то потерял.
Ваш одолжить прошу я.

 

 

Сказав, ковер он  приподнял,
А в нем Аббас замотан.
– Почтенный, сладко ты тут спал.
Давай-ка на работу!

Таскает взад вперёд Аббас
Мешки с землей и глыбы.
Читатель, с ним бы пару раз
И Вы сходить могли бы!

 

Под вечер начал он дуреть.
Пил воду от икоты.
Кричал жене, что лучше смерть,
Чем  немощь от работы.

 

На стройку больше ни ногой,
Не вынесет кошмаров.
На солнце пашет пусть другой
За жалких пять динаров!

 

Назавтра в дверь знакомый стук –
Любезен слишком кто-то.
Хафиза:  «Дорогой супруг!
Пора и на работу!»

 

Дрожа, Аббас залез в сундук.
– Жена, меня нет дома.
Сосед спросил:  «Где добрый друг?» –
А дальше всё знакомо.

 

Жена кивает  – муж вон там,
Но говорит: «Уехал!»
Сосед :«А что в углу за хлам?» –
Сундук открыв со смехом.

 

Вновь носит взад вперёд  Аббас
Мешки с землей и глыбы.
Читатель, с ним хоть в этот раз
И Вы сходить могли бы!

 

Под вечер стал опять дуреть.
Пить воду от икоты.
Кричал жене, что лучше смерть,
Чем  немощь от работы.

 

На стройку больше ни ногой,
Не вынесет кошмаров.
На солнце пашет пусть другой
За жалких пять динаров!

 

Когда и третий раз подряд
Пришел сосед постылый,
Сказал:  «Желаю в райский сад.
Пускай снесут в могилу!

 

Прощайте, дети и жена!
Плыву в иную гавань.
Найду  покой и сладость сна.
Пора примерить саван».

 

Аббаса, да простит Аллах,
В могилу  положили
Живого с криком и в слезах
И землю навалили.

 

Но все ж оставили проем,
Чтоб мог дышать бедняга
Да смерти ждать – и жарким днем,
И с наступленьем мрака.

 

А ближе к полночи сосед
И с ним друзья все в белом
Пришли, как в Мекку Магомет,
За погребенным телом.

 

Вскричал сосед:  «Эй, мертвецы,
Забудьте про немоту!
Хоть вы и отдали концы,
Ступайте на работу.

 

Трудиться надо и в раю,
Встряхнут ленивых плети.
А камни, я вам говорю,
Сложите у мечети».

 

Аббас опять таскал мешки,
Взбираясь на ухабы.
И думал:  «Если рвать кишки,
Так для себя хотя бы.

 

Зачем мне вкалывать в раю?
Сбегу домой обратно.
Трудиться будет на семью
И самому приятно…»

 

С тех пор прошло немного лет.
Аббас построил виллу.
Собрал знакомых на обед.
Богатство – это сила!

 

Я на обеде том сидел
С соседом и с Хафизой.
Когда же выпил и поел,
Был удивлён сюрпризом.

 

Аббас раздал три кошелька:
– Так будет справедливо.
Жене, соседу,  Вам, ага,
За сей рассказ правдивый.

 

В Багдаде счастлив наш Аббас,
И я считаю прибыль.
Читатель, хоть на этот раз
Поверить-то могли бы!

Михайлова Нина Родилась в Свердловске в 1953 году В Израиль репатриировалась в 1999 году. Печаталась в  русско- язычной газете « Секрет» в Израиле, выпустила самиздат книгу своих стихов, печаталась в пятом альманахе Ростова – на – Дону « Жить , в небо влюбляясь «. Участница литературных чтений в городе Петах Тиква  ( Израиль)

сад барона Ротшильда

Пестрыми цветами бугенвиллии
Устлана дорога в райский сад.
Если вы от терний обессилили,
Жалуйте войти через фасад.

Рыбы там в пруду качают лилии,
Красотой чешуйчатой блестя.
И олив такое изобилие,
что в больших не унести горстях.

И свистят корелла – попугайчики
В зарослях оливковых дерев
И шпионят солнечные зайчики
За цветком с названьем львиный зев !


команда бабушек

Ого!
Команда бабушек на старте !
Ого!
Ещё б себя не посрамить !
Одышка ?
Ой, ну,что вы, догоняйте!
Девчонки,перестаньте хором ныть!

Хоть с дедушками всем не “подфартило”,
Команда бабушек
Идёт играть в футбол.
Болельщики кричат :
“Судью на мыло !”
И,
Бабушкам штрафной засчитан гол …

И вот уже совсем не понарошку
Давление,
Мигрень
И хромота.
ВНЕ ПРАВИЛ КТО-ТО ВЫСТАВИЛ ПОДНОЖКУ.
“Бабуля ,
Ну идем играть !”
” Айда !”


В этом доме…

В этом доме не  ставят цветов.
Хмуры стены под тяжестью свода.
В тусклых рамах старинных холстов
Уловимо аккордное рондо.

Скрыт портьерой оконный проём.
Робкий лучик над креслом качалкой…
Кот-Баюн дом обходит кругом
На горбу постаревшей хозяйки…

 Мама, не уходи!

Чудесный день. Ни облачка на небе.
Мальчонка деревенский с коркой хлеба
меж потеснившихся горшков с геранью,
приник к стеклу “командой голоштанной.”

Копна волос неприбранных пшеничных,
его глаза , как  две созревших вишни!
Вот-вот намокнут , выкатив слезу:
нарочно кто-то “выгулил” козу !

Он видел , как захлопнулась калитка,
мелькнула быстро мамина улыбка.
И если бы коза не помешала,
он за руку шагал сейчас бы с мамой.

И горе , охватившее мальчишку,
скривило губы и шмыгнуло мышкой…

В городе N

Вырвалось  лето  ,  как  заяц  из  пут .
В  городе  ” N ”  разыгралось  в  пятнашки .
Надо  же  лету  так  быстро  смекнуть ,
то  ,  что  у  осени  вышла  промашка !

У  светофора  водитель  такси
высунул  голову  и  рассмеялся  :
лето  в  бейсболке  и  майке  ”  Мерси ”
гналось  за  пуделем  ,  что  оторвался  .

Пёс  одержимый  весёлой  игрой  ,
вдаль  убегал  и  назад  возвращался  .
Прятался  в  листьях  ,  задиристо  злой .
Лаем  звенящим   на  птиц  заливался .

Осень  спохватится  дней  через  пять .
Выстудит  парки  .  Зарядит  дождями .
Солнце  за  тучей  останется  ждать
доброго  лета  с  большими  глазами .

Пушкин…

И снова Пушкин на устах
В собраньях светских и салонах:
“Слыхали , Пушкин друг масонов.
Он пишет вольности в стихах.

А давеча прошёл слушок,
Он был с Толстым у Гончаровых.
Маман пошила платьев ворох
Для Натали , залезши в долг.

Сам император при дворце
Изволил видеть Гончарову.
Весь женский свет в её лице…
А Пушкин – ею очарован !”

Он молод. Пылок  и умён.
Талантище ! И dendi с тростью.
Хоть невысок и узок костью,
Не сходит с уст столичных жён.

Ну , полно !Есть ещё аспект!
Летят на стол царю депеши:-
“Сей камер юнкер был замешан… ”
Из донесения. Агент…

Санкт – Петербург. Кровавый снег.
Кружит над Чёрной речкой ворон.
Лежит на бранном поле воин,
Уж, посчитай, который век !

Татьяна Симона, поэт, переводчик,танцовщица, родилась в Москве, проживает в Израиле. Номинант литературных премий “Поэт года” и “Наследие”.

Свет Иерусалима.*

Окутанный светом волшебным в ночи,
Спасен от забвенья и тленья.
В нем пламя трепещет Субботней свечи,
Как Божие Благословенье.

И улочек узких зеркальный гранит
Рекою течет под ногами.
И словно ковер над землею парит,
Тот город, скользя меж веками.

Ужель здесь Давид на кифаре** играл,
Кудрявой главою склоняясь?
И с крыши любимую он созерцал,
Красою ее восхищаясь.

Здесь речи Иисуса взошли как звезда,
Пророча грехов искупленье.
И новая Слава рождалась тогда,
Затмившая Смерть и мученье.

Но вдруг замирает дыханье во мне:
Я вижу людей, что исчезли.
А звезды все так же блестят в вышине
Над этой разверзшейся бездной.

Мне страшно: я слышу их поступь во тьме,
Стук конских копыт мне навстречу…
Дай Бог, чтоб все это почудилось мне-
“Иерусалим, добрый вечер!”

* Стихотворение написано под впечатлением ночного лазерного  шоу “Свет Иерусалима”, которое проводится каждый год в Старом Городе.

** кифара – старинный музыкальный инструмент, немного похожий на арфу.

Ахматова и Модильяни

Какие два имени вместе: Ахматова и Модильяни!
Они для меня словно Песня, шедевры без тени изъяна.
Изгибом волшебного тела бумагу ласкает графит,
И чувственно, резко и смело Любовь молодая царит.

Там ночи без сна проведенные, мансарды открыто окно.
Холсты в лунном свете зеленые, цветы на полу и вино.
И карие очи лучистые запомнит Она навсегда
И нитью в ночи серебристою стихи зарождались тогда.

И, стоя под дождиком в парке, под куполом черным зонта,
Он слушал изменчивый голос, следя за движением рта..
Так часто Царицей Египта любимую Он представлял,
Там ветер Синайской пустыни Ей черную челку трепал.

И странно раскосые очи, чей пламень нездешний горит,
Являлись Ему среди ночи в кольце голубых пирамид.
Она же о Принце мечтала, увидев Его пред собой,
Все чувства в стихах расплескала, где рифмы росли как прибой.

Роман их недолго продлился, и все растворилось в веках.
Но, к счастью, для нас сохранился в картинах, рисунках, стихах…

Хаши Кутэ. Симптомы депресии 2

 (источник этого стихотворения  Борис Зарубинский http://www.stihi.ru/2015/04/18/2061)

Depression is loving someone with nothing in return
Depression is slowly living instead of jumping head first
Depression is acknowledging the mistake but without learning
Depression is not trying, giving into your life curse
Depression is cutting and cutting thinking you can’t stop
Depression is staying quiet thinking no-one will care
Depression is floating around with the desire to drop
Depression is ignoring the people who always seem to be there
Depression is trying to end the life you’ve been given
Depression is watching other people watch you
Depression is giving up instead of being hard driven
Depression is depression do you feel it too?

Депрессия – влюбиться безответно,
Депрессия – ползти, а не бежать,
Депрессия – знать, что ошибся где-то,
Но не пытаться это исправлять.
Депрессия – коротких мыслей стая,
Что беспокоят ночи до зари,
Депрессия – когда ты пролетаешь,
Не понимая сути, что внутри,
Депрессия – когда не замечаешь,
Что ты неправ, а правы все кругом,
Депрессия – когда уйти мечтаешь
Из жизни, что дана тебе Творцом,
Депрессия – когда легко сдаешься,
А мог бы попытаться победить.
С депрессией так трудно расстаешься,
Но постарайся с нею не дружить!

Танцующим женщинам

Женщины милые, женщины нежные,
Женщины пылкие страстью нездешнею,
Женщины стройные, женщины разные –
Бюстообразные, плечеобразные,

Женщины, словно подростки колючие,
Женщины яркие статью могучею.
Черные волосы в змеи сплетаются,
Голос гортанный с тарбукой* сливается.

Волнами тело плывет и танцует,
Словно художник картину рисует.
Радугой яркой наряды играют,
Ветер восточный шелка развевает.

Тонкие руки и бедра крутые,
Танцы до одури, танцы шальные.
Мир этот странный, для женщин открытый –
Нету в нем правил, и нету лимита,

Радость движенья, цветов и свободы.
Женщины, пусть Вас минуют невзгоды.
Пойте, летайте как птицы лесные.
Будьте же счастливы, сестры земные!

*  *Тарбука — старинный ударный музыкальный инструмент неопределённой высоты звучания, небольшой барабан, широко распространённый на Ближнем Востоке.

* Стихотворение написано после Фестиваля восточного танца в г.Эйлат 12-14. 02.2015.

Анна Болейн

*

Черных шелков пирамиды, тяжелого золота реки
В низком поклоне склонились пред пеною кружевной.
И голос настойчивый шепчет:” Анна, забудь все обиды.
Я буду слуга твой навеки и воин-защитник твой!”

” Ах, Ваше Величество, что Вы,”- Анна ему отвечала,
” Позвольте лишь Вам заметить, что связаны Вы с другой.”
” Но, милая, это- оковы. Мне воздуха не хватало.
С тобою лишь счастье на свете, мятежной душе покой.”

На детском лице невинном сверкают как молнии очи
И в них заглянув случайно, рассудок король потерял.
Все дни для него немилы, а также бессонны ночи.
И ни для кого не тайна: он выполнит, что обещал.

И тень его бывшей супруги видна в отдаленном замке,
Где Бога о помощи просит в печали, тоске и слезах.
Но Анну, желанную Анну в постель на руках он носит,
Где страсти волшебное пламя сжигает и совесть и страх.

У каждой Любви есть начало, мелодия и конец.
И даже пусть время настало и брачный надет венец,
За мощной волной отливы придут неизбежно вослед:
Нет пар бесконечно счастливых и страсти навеки нет.

И предана бедная Анна, распластана пред палачом
С улыбкой глава покатилась, снесенная острым мечом.
Но все же она любила и, стоя пред плахой в слезах,
Любимого благословила и  этим осталась в веках!

*     *      *

Как часто Судьба играет совсем неизвестную роль.
Давно ее мать почивает, ушел на покой и король.
Но дочь их, Елизавета, взошла на престол чрез года.
Лучом отраженного света сияла  в ней Анны звезда.

* стихотворение написано после просмотра сериала “Тюдоры”.

Вместе в сентябре

С ярко-синих осенних небес
Пелена опустилась златая.
Тихо замер в предчувствии лес,
Словно ждущая Зевса Даная.

Осыпаются листья с дерев,
Открывая сокрытые тайны.
И изломанных веток напев
Шепчет мне: « Это все не случайно…»

Не случайно попали с тобой
В мир сентябрьский, как в песню без слов,
Где так пахнет опавшей листвой,
И грибами, и дымом костров.

Где травою зарос старый пруд
И лениво теченье реки,
Где минуты совсем не бегут,
Где твоей я касаюсь руки.

И в ладоши нам хлопает клен,
Словно старый и преданный друг.
Мы уходим в начало времен,
И Любви не закончится круг.

Киселев Василий Иванович, поэт, руководитель литературной студии “Северное сияние”в поселке Краснобродский Беловского района Кемеровской области. Участник боевых действий в Афганистане. Автор цикла стихов “Афганское солнце”

Василий Кисилёв, это поэт, которого хочется читать ещё и ещё. Образы, сравнения, всегда интересные находки. Его слово в стихотворении оборачивается чем то волшебным, необычным, это как если бы вы поймали жар птицу. На фоне многих поэтов, он отличается своей самобытностью, любовью к своей Родине, честностью и прямотой. Каждое слово, написанное поэтом, осязаемо, уводит за собой и ты становишься невольным соучастником происходящего действа. С ним можно грустить и улыбаться, плакать и подшучивать над героями его произведениий,  дышать ” одним воздухом”. Я, конечно много ещё могу говорить о необычном человеке и поэте, Василии Кисилёве, но лучше, чем он сам, о нём никто не скажет. Вот одно из моих любимийших его творений. Послушайте, как звенит душа, как подкатит ком к горлу, а может и слеза. (я , например,всегда плачу)     Таня Иванова

 

Падают яблоки

Звёзды качаются словно кораблики.
Осень…Туманом укрыт горизонт…
А в палисаднике – падают яблоки,
Катятся кубарем прямо в мой сон…
Снится село мне, заросшее таволгой…
Дом…Под окошком – калиновый куст…
…Красные яблоки, жёлтые яблоки , –
Детства далёкого радостный вкус!..
Други мои, ушлые гаврики, –
Переселились на сельский погост…
…Белый налив, румяные яблоки,
Горького горя полная горсть.
Я на кресте надпись карябаю,
Что там написано – не пойму…
…Прочь укатились рассветные яблоки
В чёрную,страшную,хмурую тьму…
В полночь на кладбище – темень и зябко.
– Вот!..Я привёз вам гостинцы… икон…
Белые яблоки, крупные яблоки
Подрастерял каурый мой конь…
Нет соловьёв здесь,синичек и зябликов –
Бьёт прямо в сердце крик воронья!..
И на могилах – вовсе не яблони,
А высоченный, колючий бурьян!..
Северный ветер – плакса и ябеда! –
Палой листвою заносит мой путь…
…Мне не вкусить молодильные яблоки,
Детство весёлое – не вернуть…
По бездорожью, грязюкою чавкая,
Я возвращаюсь, непрошеный гость…
(…Мама мне скажет: “Возьми-ка – борщ, яблоки
И отнеси отцу на покос!..”)
…..Месяц плывёт заблудившимся яликом.
Память рассыплет видений песок….
Падают,падают спелые яблоки,
Катятся кубарем в краткий мой сон…

Таёжная история

Цветенье яблонь…Село “Овраги”…
Твою улыбку… тепло руки… –
Невольно вспомню,хлебнув спиртяги
На льду холодном Угрюм-реки.

Огонь за горло беру руками.
Метель болтлива… Буран – охрип…
Укрыт надёжно семью снегами
Таёжный домик – как чудо-гриб!..

Курю сигару я будто барин.
Сжирает пламя тоску и страх…
Зовёт на ужин меня хибара,
Но мне уютно,здесь,у костра…

Осколки мыслей… И остов баржи.
Мой в небо выстрел…И тихий шок.
…Уже неделя, как мой напарник
Ушёл бить волка, да не пришёл…

Небес сиянье. Пурга играет.
/…Твоя улыбка…Тепло руки…/
Начало марта… Тайга без края…
Пологий берег Угрюм-реки.

Зажата льдами,чернеет баржа.
Мне ночь расстелит свой звёздный шёлк.
…Ах,Пашка,Пашка,ну что ж ты,Пашка,
Ушёл бить зверя, да не пришёл!..

Читаю атлас небес чернильных.
Рогатый месяц стал цветом в медь…
– Пойдем в распадок!..- зовёт Синильга,
Но я-то знаю, что это – смерть…

Огня боится шатун-мишаня.
Рублю осину – навалом дров!..
…Я всю округу 100 раз обшарил –
Но нету Пашки…и нет следов…

Утонет домик, как утлый ялик,
В девятом вале буранных волн.
Зима в разгаре… Тайга… Сиянье…
Шуршанье ветра да волчий вой…

Молчит угрюмо янтарный месяц.
Озябло сердце от горьких дум.
…Крупы осталось – ещё на месяц,
Быть может,Пашку к весне найду…

Созвездий чудных сверкает платье.
…Мне снится лето в снегах тайги.
Я этой ночью держу в объятьях
Не стан твой нежный,а ствол “Сайги”*.

“Ну где ж ты, Пашка?..” – твержу я мантру.
Восток – светлеет… Марс – покраснел…
И пляшут мысли, как саламандры,
На углях жарких в моём костре.

…/Цветенье яблонь…Шальные ливни…
Твоя улыбка…/ Заря. Снегирь.

…Костёр потухший…Скелет налима…
Тайга без края…  Сибирь… Сибирь…

Памяти Эрнеста Хемингуэя

                            1

Электрошок настойчиво тянет в могилу, на дно…
Ты перепутал напрочь – “ВЧЕРА”,”СЕГОДНЯ” и “ЗАВТРА”.
Голос вкрадчиво шепчет: “Эрни, давай патрон!..”
Мэри тунца пожарила с картошкой на завтрак.

На перекатах, в сумерках, –  славно клюёт форель!..
Помнишь, уху варили теплою звёздной ночью?..
…”Какой нынче месяц? – Март?..Май?.. Или, может, – апрель?..” –
Хор голосов в подкорке страшное что-то пророчит.

Серая мгла укроет абрис чужих берегов.
Девушка тихо скажет: “Милый, пойдем на корриду!..”
Твоя неубитая память уносит тебя далеко –
В зябкое утро Парижа… В жаркую полночь Мадрида…

(…Приезд ваш разбудит деревню. /”Бвана*, отведай вино!..”/
Масаи устроят праздник… Мэри больных врачует…)
Как нестерпимо манит песнь самолётных винтов!
– Что они там поют?..- “Эрни, тебе почудилось!..”

Через дорогу, в церквушке, колокол бухает:”Доннн!..”
Страхом полнится сердце… Пот пропитал рубаху…
…Шпики из FBI нашпигуют “жучками” твой дом,
В Кетчуме-городке, жемчужине штата Айдахо.

(…А на Кубе – гремит карнавал и луна пляшет son***** в небесах!
“Зачем я оттуда уехал?..” – в бреду повторяешь бессонно.
Ах, как было чудесно – и мечтать, и любить, и писать
Под искристый мотив guaracha**, и sаlsа***, и songo****!..).

Острова в океане укутает плотный туман.
Рыбаки Кохимара выгружают снасти на берег.
Восходящее солнце сведёт кого хочешь с ума,
В этот утренний час – в утрату не хочется верить.

…Здесь, в Кетчуме, – дождь… Непогода уселась на трон.
Свежей прохладой веет из летнего сада.
…Голос вкрадчиво шепчет: “Эрни, давай патрон!..”
Мэри кофе сварила тебе на завтрак…

2

…Амперы****** сгрызают мозг, словно злобная рыба-пила,
Хрипя и теряя сознанье, ты рухнешь со стула…
…Одиноко ржавеет на пирсе, красавец “Pilar”,
Под дождливым Норд-Остом сиротливо дрожа и сутулясь…

В плену у бессонницы – что толку считать до 100-а?..
Короткое забытьё омывают небесные воды.
…Голос настойчиво шепчет, до печёнок уже достал:
“За рекою, в тени деревьев, – пора бы устроить отдых!..”

Мэри вновь перепрячет патроны в подкладку пальто.
…Глянь: антилопы по склону в красках заката скачут!
Вершина Килиманджаро сияет лазурным льдом.
Старик вышел в море за рыбой… Пошли ему Бог удачу!..

* – господин (суахили)
** –  кубинский танец
*** – национальный кубинский танец
**** – кубинский танец
*****-кубинский танец
******- ед.силы тока

Мой дед, война, ловля рыбы и я

1

– Сорвался подлещик!..Опять – “мимо кассы”!
О!.. Был он огромен,серебрян!..Красив!..
…Мой дед о войне – никогда не рассказывал,
Напрасно его я об этом  просил.

Он, щурясь, дерябнув стакан “Солнцедара”,
Глядел на осоку, кувшинки и плот…
… В крови захлебнулась 2-я Ударная,
Увязнув в трясине Синявских болот…

– Ни шагу назад!..- нам Ставкой приказано! –
Прикажет комбат…- Пробивайся к реке!..
…Мой дед о войне – никогда не рассказывал,
Чинарик свой спрятав в сожжёной руке…

…А рыбы – плескались, крутили кадрили
И всё тяжелел наш огромный кукан!..
Шептал дед, настойкой кедровой взбодрившись:
– Васяка!.. О, знатная будет уха!..

От дыма я корчил смешные гримасы,
И дул во всю грудь на затихший костёр…
Мой дед о войне – никогда не рассказывал,
Он вздрагивал нервно от слова “К О Т Ё Л”.

Мне дед говорил: “Не поставлена точка
В той страшной войне, – покуда я жив!..”
За нож он хватался, услышав: “Deutsh”,”Deutshland”,
И в телек плевал, видя Гитлера!..Пшик!..

Как славно, мой друг, ночевать на природе,
В июле, в Сибири, средь звёзд и луны!..
– Ну, что ел так мало?..Давай-ка, за Родину! –
Ещё пол-чеплашки!..Боец, ты заныл!..

Мой дед уважал Астафьева повести,
И “Сашке” Кондратьева – отчаянно рад!..

…Мечтал попроведать реченьку Полисть,
Где в 42-ом встретил огненный ад…

2

…Костёр озаряет прибрежные кущи.
Моторка бубнит – к нам едет Вован!..
Дед швыркает чай – солдатская кружка! –
И курит цигарку, подбросив дрова…

Луна желтолица, как дека гитарная.
Я, не мигая, смотрю в небеса…
…Сомкнулся “котёл” над 2-ю Ударной,
Мой раненый дед выбирается сам.

Бредёт наугад, (“Где же Старая Русса?”),
Глотая зловонную жижу болот…
Бредёт он один перелесками русскими,
И верит – дойдёт!.. Непременно дойдёт!..

…Блестит Млечный Путь как хрустальная ваза.
– Дед, дед, ну скажи: а в Рейхстаге ты был?..

…Мой дед о войне – никогда не рассказывал,
И фильмы про Штирлица – он не любил…

Афганское cолнце. Яблоки падают в Дон

1.- 1982г.

…Тихо прошепчет Кукушкин:
– Пей!.. Я водичку сберёг…
Черной тропой Гиндукуша
Утречком ранним – вперед!

Скажет мой кореш Рогожин:
– Вася, давай к нам, – на Дон!..
У Сани наколка – «дракоша»,
Как два моих «краба» ладонь!

– “…как-то пошел я к Ленуське,
Шампани взял, пива бидон…”
– Эх, Сань!.. Счас бы взять окунуться –
В Иртыш! Или в Обь! Или в Дон!..

– Вы хнычете, прямо как дети!
Я отдал бы два пайка,
Чтоб только нырнуть на рассвете
В священное море – Байкал!

– Ну, где эти чертовы «духи»?
– Эх!.. К тёще бы счас, на блины!..
– Ещё навоюешься, Стюхин –
До дембеля, как до Луны!..

– Зачем мы сюда заброшены,
Не знаешь,Санёк?.. – Се ля ви!..
…А у сержанта Рогожина
Яблок в саду – завались!

Я – сибиряк. Запорошенный
Дом мой. Над крышею – дым…
Эх, счас бы ящик мороженого! –
Всё бы роздал молодым!..

«…однажды я , братцы, накушавшись,
Купался в осенней Неве…»
Верблюжья тропа Гиндукуша
Нас породнила навек.

Родины снежной флюиды
Ветер приносит, медов…

– “Вась!.. Дембельнёмся, увидишь:
Яблоки падают в Дон”…

2.

Бесится, бесится вьюга –
Свадьба идёт на селе!
Вьюга бурану – подруга!
Гарна невеста!.. Смелей!..

Мама стоит  у окошка
И почтальона ждёт…
Глянь-ка: сосед наш, Гошка
Двор свой метлой метёт!..

Снег зазмеится ящеркой…
/Весь белый свет – ослеп…/
Пусто в почтовом ящике.
Снег…  Снег…  Снег…

Щупальца вьюг осьминожьи
Схватят за горло село.
– Где ж ты пропал, письменосец?..
Видно тебя замело!..

Не разобрав дороги,
Клюнул в кювет «Зилок».
Светит звезда одиноко.
Белым – белым – бело…

Ветер несёт суглинок.
Грезится маме июль.
…А снегири на калине
Ягоду дружно клюют!

Ночь катит лунную бочку,
Стылый забрезжил рассвет…

…Может, к Крещению почта
Мой принесет конверт…

3.

… – «Духи»!.. Сучары! Г*ндоны!..-
Вскрикнет мой друг Константин.
– Саня!.. Нам здесь уготовано,
В скалах цветком прорасти…

– Рыжий! Ты их проворонил!
Ранен?.. Витюша, прости!..
Машет рукою Харон нам,
Писарь строчит похоронку,
Манит прохладою Стикс.

Пулей пробит «дракоша»,
Очи подёрнуты льдом…
…В дивных садах, у Рогожина,
Яблоки падают в Дон…

«Духи» заскачут лягушками,
Солнце изменит цвет.
…В маленьком доме Кукушкиных
За полночь теплится свет.

Есть упоенье в бою!..
Вот бы сюда – замполита!
…В снежном, далёком краю
Мама зашепчет молитву.

– «Духи»!.. Придурки!.. Босота!..
Заставлю вас джигу плясать!..
Я, злобный, хриплю Высоцкого:
«Евпаторийский десант».

Саню трясет…Ему зябко…
Рвёт мою душу месть.
…Тех, молодильных яблок,
Нам никогда не съесть.

– Ну, ссуки!.. Держитесь зяблики!..
Прикрой-ка мне спину, Антон!..

И я покатился яблоком
В ущелье, как в Тихий Дон…

4

-… Вы, Киселев, – виноваты,
Что угодили в капкан.
Грузите «двухсотых»!.. Давайте!..
Здесь – вам не «Зарница» – Афган!

Грузите!.. Что встали, как пешки?..
Пинка для рывка им, Платон!
Я хрипло сказал, задубевший:
– Яблоки…падают…в Дон…

Тут влез не по делу Ильясов:
(Контуженный, что с него взять?)
– “Хорош, бля, точить балясы!
Могли бы “вертушку” прислать!..”

– Что-о-о?.. Да вы охренели!!!
Да я вас всех в пыль!.. в расход!
… А губы у Сани синели,
Горел над горами восход…

Майор что-то нёс про Родину…
Жирнюга!.. Усатый налим!..
… У Сани в саду – смородина,
Румянится «Белый налив».

– Вы, Киселев, – ответите!..
Да я бы вас – под расстрел!..
…Тёплый и нежный ветер
Гуляет средь яблок в листве…

Майор,ох и лихо бьёт в зубы –
С оттяжкою!..Сука!.. Г*ндон!..

… Я, сплюнув, хрипел, как безумный:
«Яблоки… падают… в Дон…»

5 – 1996г.

Спиртяги набулькаю в кружку:
Лечу я «Афганский синдром»…
В мраморе черном – Кукушкин.
В мраморе белом –  Сандро…

Вот они – Слава пехоте!..-
Рядом с “Ми-8” стоят…
– Видишь?.. Другое фото:
Рогожин, Кукушкин и я.

В Сибири – ненастная осень,
Дождями омыт мой дом…
/…”Вася!.. Как дембельнёмся –
Так сразу к нам в гости!.. На Дон!..”/

Старый я стал, как Тортилла…
Ночь… Вся деревня спит…
Юности давней картины
Мне воскрешает спирт.

…Прислала мне мать Рогожина:
“Приедь!.. Ты – желанный гость!..
Пойдем по траве некошенной
К Саше на сельский погост.

Невестку возьмем его, Люсю.
Могилка его – у ручья…
Да!.. Если б с тобой он вернулся –
То я бы растила внучат.

Ядрёная нонче – не дряблая! –
Антоновка – солнце степей!..
Я приготовила яблок –
Пять банок в подарок тебе.

Приедь!.. Соберись, дорогуша…
Мне тяжко от горьких дум…”

………………………………………………
………………………………………………

…Пыльной тропой Гиндукуши
Вновь этой ночью уйду…

…Там – звонко смеётся Сашка,
Кукушкин нальёт воды,
В зубах у Антона – ромашка,-
Все живы…  И нет беды!..

Монолог Иосифа Бродского

1Я – Призрак…
Лечу над Венецией,
Мимо
Каналов, мостов, фонарей, посудин на рейде…Милым
Мне кажется город…
Базарчик, где гуляли с Евгением Рейном.Минным
Мне полем отмерен мой путь –
Прочь от фанфар и речей,
Цветистых и нобельских –Домой, в Ленинград… И дальше, на Север, –
К Норенской!..Туда, где ещё не остыли следы
Воды, моей юности, первой любови…
Туда, где приятен Отечества дым,
Мимо зевак и домишек убогих,Туда, где заросший погост
Меня ожидал напрасно,
Где был – не хозяин, не гость,
А просто прохожим праздным…Лечу я, мама , к тебе –
Обнять твой кладбищенский камень,
Мимо страданий и бед,
Недругов с кулаками…Лечу я к тебе, отец –
Ты был так умён и статен!
Счастливейшее из детств –
Моё… Ты – его создатель!..Лечу я, Марина, к тебе, –
Прощанием жизнь подытожить.
Мне машет монаший Тибет  –
Но я ведь не был святошей…——————————————————–
——————————————————–2… Я входил в “обезьянник”, в тюремную клетку,
Пилигримом скитался по весям и градам,
И в исподнем встречал Господнее Лето,
Никогда не просил награды…
Я бродил по земле… Сменил 100 ремёсел…
Мне молитва стиха – милее, чем “дачка”…
… В стылом мраке “столыпина”, до сердца промёрзнув, –
Всё же верил в звезду свою и удачу!..
Письма слал – не домой – а Римскому Другу!
Одиночеством был я – как губка – пропитан!..
Целовал не вождей, а Ахматовой руки,
На страну не держал обиды…
И незримо был связан с весенней Невою,
Находясь на другом конце полушарий…
И пурга – пересмешница волчьего воя –
Поднимала пальто, карманы обшарив…
Я всем бедам в лицо – усмехался…смеялся…
(А “столыпин” считал креазотные шпалы…)
…Я вкусил до изжоги – Всей-Руси-Тунеядец! –
Труд упорный и зримый… и тупое “горбалово”…3…Я кирзою месил деревенскую глину,
В Коноше сторонился – “сук”,”крысятников”, жмотов…
Холод Севера клял… Прятал за плинтус
Кипятильник … Грубил вертухаям при шмоне…Моих снов рваный ритм в карцер брошен конвоем.
(Там о жизни подумать – время было навалом!..)
Во всех норенских сварах – дезертир был,не воин;
Поджигал “Беломор” угольком поддувала…Находил в горизонте торжество плавных линий,
Изнывал от жары, жажды, голода, гнуса…
Провожал в сером небе журавлиные клинья
И мечтал поскорее в свой Питер вернуться……Я свободы вино пил на 3-х континентах,
Но возил всё ж с собою лагерную фуфайку.
Загибался с похмелья… Принят был Президентом.
Стылость рук моих синих зализывал fire…Спал в степи, на земле, где копытили гунны,-
Я до самого дна чашу горя изведал!..
Любовался Горгоной на оградах чугунных,
И себя ощущал чужаком беспросветным…Чтоб цинга не прилипла – жрал с мороза ранетки.
Смертью мамы был я по-рыбьи распорот…
Жил в Нью-Йорке…Спьяну играл в “РуссРулетку”…
Слыл героем никчёмных газетных разборок.Мои рёбра крушили кирзачами громилы –
Я насквозь задубел и не чувствовал боли…
…Я оставил всех тех, что меня вскормили
На холодном бетоне взлётного поля.Хлеб чужбины я грыз, зуб ломая о корки.
Дважды – клинил “мотор”… Трижды – в море тонул…
Из предавших меня вы составите город,
Из плюющих проклятья – небольшую страну!..И – кружила беда, круг свой резко сужая,
Август сыпал под ноги переспелую жимолость…
Что сказать вам о жизни, что была мне чужая?.. –
Лишь со смертью я чувствую нерасторжимость.Я на Невский взирал с высоты Кордильеров,
Декламируя в бездны еврипидову “Федру”,
Мне тянули сигары – “Кури!..” – гондольеры,
Огонёк зажигалки укрывая от ветра…4

…Я, небритый, бродил по Нью-Йорку, как хиппи,
На китайском базаре брал и киви, и слив.
“Ххэккк!..”- рывком поднимался на хрипатое: “Кипиш!”,
Пуще глаза берёг свой проколотый клифт.

Я хранил в своём сердце рассветы Рассеи,
Её жаркие полдни… и снегов белых простынь…
Я пил ром на холодной скамье Колизея,
Вспоминая украдкой Васильевский остров.

“Ниоткуда с любовью!..” –  осень листья дарила,
Я вдыхал их огонь до безумия рыжий…
Вьюги вторили сердцу: “Марина”…”Марина…”,
В городке, занесённом под самую крышу.

Рвались в небо мои корабельные кедры!..
Я входил в храм Петра… Ночевал в бомж-каморках.
Пели песни печали мне встречные ветры,
Прилетевшие с берега Белого моря.

… А теперь, повинуясь попутному ветру –
Я лечу в Ленинград и к местам моей ссылки,
Прикурив сигарету от дремлющей Этны,
С верхотуры взирая на Эльбрус и Шипку.

… Смерть поправ – как святой! – я воскресну в Игле,
Подпирающей небо – Адмиралтейства!..
Проклиная забвенье, болезни и тлен,
Я спешу совершить своё скорбное действо –

И обнять тот, заснеженный, мраморный камень,
Под которым лежит моя милая мама.
Но Пространство сжимает моё Время руками,
И его остаётся совсем уже мало…

… До рассвета мне нужно вернуться в Венецию –
Чтоб побег мой Богами был не замечен,
И 100 грамм поминальных – мне пить будет не с кем,
Подытожив всю жизнь, до самой омеги…

И – ветра в своей прыти  совсем не умеренны,
И свидание с Родиной, – будто с любимой…
Что забыли меня – рупь за сто! – да, уверен я,
Числясь в списках умерших, инфарктом убитых…

… Вот уже пролетаю Германию… Данию…
И мандраж наполняет уставшую грудь,
И волнуюсь я, словно на первом свидании,
И – безмерно далёк возвращения путь…

Дядя Ваня

Дядя Ваня заведёт свой «МАЗ-500»
И закурит папиросу «Беломор»…
Дяде Ване свежий ветер бьёт в лицо,
Дядя Ваня любит волю и простор!..
Он, представьте, за баранкою – 100 лет,
И на трассе знает каждую из ям.
По приезду – режет сало на столе.
В День Победы в драбадан бывает пьян.
Дядя Ваня вспомнит Ладогу… Войну…
И напарников погибших имена…
Дядя Ваня восемь раз в «Зис-5» тонул!
/Но об этом он не любит вспоминать…/
(…Под колёсами – трещит апрельский лёд,
Над кабиною – “лаптёжники”* в пике!..
ЖМИ,ИВАН!.. Наш город хлеба ждёт!..
ЖМИ!.. И страх сожми в мазутном кулаке!..)
Нет,ему совсем не в кайф – шампань…коньяк…-
У соседки купит крепкий самогон.
Дядя Ваня покатать берёт меня
До обеда!.. Как я счастлив – ого-го-о!..
Дядю Ваню не заманишь калачом
В санаторий, иль в «Дом отдыха» какой…
…Скоро отпуск!.. Он – на спину рюкзачок,
На “моторке” рассекает Томь-рекой!…..
Дядя Ваня всю родню похоронил,
А родни – сыночек, дочка да жена…
С отпускных он заказал им всем гранит
И оградку – «чтоб с калиточкой была»
.Юность Вани – там, за тридевять земель,
Где акаций цвет и жив наш клуб “Горняк”…
…Он украдкой ночью плачет о семье,
А наутро – кормит хлебушком дворняг.
«Русс Ивана» – помнят Прага и Берлин!..
На Рейхстаге он два слова накатал:
«ШОФЕР ВАНЯ »… А церквушке на Нерли,
Нынче, в мае, он с ремонтом помогал…
.Дядя Ваня, приезжая в Ленинград,
Три пригоршни пьёт из Ладоги воды,
Смотрит вглубь и говорит: “Привет, Панкрат!..
Я привёз тебе – чекушку и еды…”
А Панкрат сидит на дне в своём ЗИСу,
Будто ждёт приказ:”В 3.30 – выезжай!..”
Кругом – рыбы… Весельчак он и плясун
До войны был… и любил ловить леща..
.А Панкрата спеленал придонный ил.
Эх,война!.. Сто раз едрит её Матильд!..
Дядя Ваня врубит “третью”, засвистит
“Песнь о друге”** – поженяновский мотив.
Ветки вербы шепчут вслед ему: «Иван!
Здесь, в России, – гололед, да снежный наст!..»
За Россию – он геройски воевал,
И в обиду никому её не даст!..
А Россия – вот такие же, как он,
Не начальство, – а простые мужики!..
…Листья клёнов машут Ванечке вдогон:
«На Байкале можно пить прям из руки!..»
Дядю Ваню не страшит в степи буран,
На Дороге – он хозяин, а не гость!..
Дядю Ваню знает Нарва, Клин, Урал
И в чайных: «Вперед, за Ваню!..» – первый тост!
Дядя Ваня верит только в наш народ.
– Златоуст!.. Давай, смени меня, Костян!….
Дядя Ваня входит лихо в поворот.
Дай-то Бог ему – ни жезла, ни гвоздя!..
*- Немецкий самолет “Юнкерс-87″
**-песня из кинофильма”Путь к причалу”,музыка А.Петрова,слова Г.Поженяна,1961г.
Максиков Николай Алексеевич, поэт, руководитель ЛИТО “Родник” г. Камышин, автор сборников стихов “У калитки”, “Сын осени”, “На горячей линии тревоги”,”Веку уходящему”,”Золотой ключ”. https://www.stihi.ru/avtor/maricanapoleon

Выбор

 

Звёздной лентой перевита

синева ночных небес.

На колени Маргариты

лунный блик бесстыдно влез.

 

Ей, решимостью объятой,

всё давно предрешено:

платье сброшенное смято

и распахнуто окно.

 

Ей, покрытой дивным блеском,

час лететь туда настал,

где мессир по-королевски

для неё устроил бал.

 

Где не хожено ещё, но

у могильных хладных плит

всех простить и быть прощённой

в эту полночь предстоит.

 

Мир отринув счастьем мнимым,

выйти девой неземной

мигом вечности с любимым

любоваться под луной…

 

 

Весеннее

 

Замкнулся круг, описанный прямой

Пути по предначертанным маршрутам.

Встречай бродягу, край родимый мой,

С весенним ветерком встречай попутным!

 

Как много позабыто из того,

Что отцвело рассветной нежной ранью,

Какое запустение кругом

Сопутствует заветному свиданью!

 

Вот улиц поредевшие ряды

Навстречу вышли оробело-грустно.

За ними – тропка спрятала следы

По-над речушкой с пересохшим руслом.

 

Не поспешит из-за калитки мать,

Не скрипнут под ногой знакомо сходни.

И помнится, да только не узнать

Картинки детства в травах прошлогодних.

 

Безлюдный неприветливый вокзал.

На стенке от дождя сыреет клякса.

Но кто-то вдруг по имени позвал:

Узнал меня? Иль всё же обознался? 

 

 

Последний день зимы

 

Уже намерен пасть

На огненный закат,

Как даденый взаймы,

Как выбитый в упор –

Ещё хранящий страсть,

В ряду земных утрат –

Последний день зимы,

Принявший приговор.

 

Но грусть проснётся вдруг,

Капельною тоской,

Едва любимой след

Испепелит весна:

Предвестником разлук –

Аллеей  городской,

Последний зимний сон

Прошепчет имена…

 

Чужая вина

 

Ей в мелочах известен был сюжет

По фильмам и прочитанным романам

И ничего в нём не было уже

Из таинства коварного обмана.

 

Казалось, это всё сейчас не с ней:

Опять – кино, она в нём – героиня.

Вот только сердцу в сотни раз больней

Читать своё в мелькнувших титрах имя.

 

Вот только кровь прихлынула к лицу,

И, леденея, вдруг застыла в жилах,

Когда к часовни тихому крыльцу

Она кричащий свёрток положила…

 

Конечно, завтра станут осуждать

Беспутную – её, вокруг за это.

И для кого-то эта горе-мать

Подскажет мелодрамно нить сюжета.

 

Но частное взорвётся: почему?

Ответов даст бессчётно варианты.

И, наконец, притянет, как чуму:

А, может быть, мы … тоже виноваты?

 

 

На приёме

 

Надпись строгая: «психолог»  –

Медицинский кабинет.

Бабий век – отнюдь недолог.

Сорок лет, а мужа нет.

 

Обо всём расскажет робко:

Как  мечтала, чем жила.

Не пришлось родить ребёнка,

Всё дела, дела, дела…

 

Планов ярких величины,

Торжество больших побед.

Но не встретилось мужчины,

Чтобы – раз! и жизни нет!

 

Не пришлось ему, родному,

Разобрав зарёй кровать,

Ошалело, по-чумному

Жарко губы целовать.

 

Потерялся где-то милый.

Подойди, за руку тронь:

Нерастраченные силы,

Непотушенный огонь.

 

Делать что? Куда деваться?

Где ответы на вопрос?

Пыль на пачке диссертаций,

И подушка в море слёз.

 

Дверь закрылась кабинета.

Доктор – дама. Пятьдесят.

Одинока. Не согрета.

И глаза…  глаза блестят:

 

«Эх, сломать бы жизни счётчик,

И в былое  напролом!

Впору ей самой талончик

Брать к коллеге на приём!»

 

 

Живое письмо

 

Мрачно хмурость создаёт

переносица:

дни и ночи напролёт

жду письма.

Только пусто у ворот –

письмоносица

почему-то не идёт…

Жаль весьма!

 

Никаких известий нет –

захолустная

жизнь течёт моя теперь

в никуда.

Есть, конечно, Интернет,

только с хрустом я

рву, не ведая потерь,

провода.

 

Жду, как чудо, столько лет,

как пророчество

Маркой меченый конверт –

почерк вкось.

Адрес точен, ему в след –

имя-отчество,

Он дыханием прогрет

весь насквозь.

 

Вот волнительный момент:

что в нём, вроде бы?

Но со штемпелем конверт –

в юность нить.

Будто ярко вспыхнул свет –

запах родины!

Ничего отрадней нет.

Будем жить!

Наталья Троицкая, поэт, член Международного союза писателей “Новый современник”, автор книги “Дорогами любви”, врач. Проживает в Сибири, республика Хакасия.

***

В ладошке – жизнь монеткою,

А я, девчонка глупая,

Чужой марионеткою

С мечтой реальность путаю.

В ладошке – солнце лучиком.

А я, такая странная –

Себя сомненьем мучаю,

Встречая утро раннее.

Приносят ветры встречные

Опять тоску нездешнюю.

Звала себя беспечною,

А оказалась грешною.

Но дождик каждой каплею

Печаль смывает с радуги.

Вдруг, я затем и падаю,

Чтоб стать покрепче на ноги?

Любовь в ладошке – звездочкой,

Подарком с неба брошенной.

Уверенной походочкой

Иду к тебе, хороший мой.

***

В летний вечер: шальной, черноокий –

Где мой Странник – родной, одинокий?

Заблудился ты где-то в астрале,

На дорогах миров параллельных;

Мы так долго друг друга искали,

Что совсем потерялись, наверно;

Может, это закономерно –

Мы друг к другу бываем жестоки…

Звездопадом расплачется вечер…

Загадаю я сотни желаний;

Мне же плакать не стоит и нечем –

Не болею тоской обещаний,

В неизбежность не верю прощаний;

Лишь в любви – смысл простой и высокий…

Соловьями озвучено утро…

Новым днем нам обещаны встречи;

Жизнь светла и устроена мудро.

И меня ты обнимешь за плечи

Скоро в летний задумчивый вечер.

Возвращайся, мой Странник далекий…

***

Собой казаться или быть –

Что будет проще?

Я по тропе с названьем «жизнь»

Иду на ощупь.

Твердят – толпе не прекословь,

Иль быть распятой;

А на ладонях – боль и кровь,

Но не стигматы.

А на арене мира – бой,

Там зло нетленно.

И завершит спектакль собой

Немая сцена.

Так кто же я средь тех голов –

Участник, зритель?

Я не терплю полутонов –

Уж извините.

И боль, и смерть перетерпи,

И вновь воскресни.

Свой путь положено пройти –

Ну, хоть ты тресни!

Зачем же мается душа

И снова ропщет?

По тропке жизни, не спеша,

Иду на ощупь.

Одиссею

(ироническая трактовка известного мифа)

Твой парус обтрепался на ветру,

На арфе спьяну оборвали струны;

Встречать тебя не выйду поутру

Туда, где ждут вестей седые дюны.

Твой голос от речей давно охрип,

А мне теперь гораздо лучше спится.

Я слышала, в историю ты влип –

Вдали пленен коварною Калипсо.

Твой парус обтрепался на ветру,

И вовсе не спешишь ты на Итаку;

На женихов внимательней взгляну –

Ну, сколько ждать мне вечного бродягу?

Рождение Любви

По стенам метались неясные тени,

Насвистывал ветер мотивчик невнятно,

И падали звезды к двоим на колени…

И все было просто, легко и понятно.

Играл им сверчок на невидимой скрипке,

Ему подпевали волшебные феи,

И шорохи звуком тревожным и зыбким

Будили Любовь в золотой колыбели.

Любовь родилась златокудрым ребенком,

И ей предстояло расти и учиться –

Вести себя умно, изящно и тонко,

И для двоих обязательно сбыться.

Ее ждали Ревность, Гордыня, Печали –

Извечные спутники светлого чувства;

Но пусть они, вспыхнув, растают свечами…

Любовь – это очень большое Искусство.

Народам республики Хакасия

Российские дороги длинные
Бегут в сиреневую даль.

В их памяти – бои былинные,

Исконно русская печаль.

И степи вольные ковыльные

С седою памятью в ладах.

Военных жатв следы обильные –

Стоят менгиры* на холмах.

Сплелись корнями две истории:

Круг вечных тем, известных дат…

Кудрей славянских своеволие

И азиатский дерзкий взгляд.

Украшены цветными лентами,

Как оберегом от тревог,

Березки с голыми коленками

О чем-то шепчут вдоль дорог.

(*менгиры – могильные камни на захоронениях древних хакасов)

Людмила Федорчак, поэт, действительный член Международного Союза писателей “Новый современник”, художник, фотограф, член краевого литературного объединения “Диалог”, проживает в городе Красноярске.

В осень

С холодным дождём 
              в осень
Бреду вдоль домов
                серых
На часах почти 
             восемь
Скучают пустые 
             скверы
Желтый фонарь 
             тусклый
Роняет свой взгляд
               скупо
Осенний вечер
             грустно
Стучаться в лето
               глупо
День искать 
           вчерашний
Не вижу в этом
             смысла
Бреду в осень
             уставши
В уме считаю 
             числа
Листаю свой 
           календарь
Прошлое будто 
             срываю
Как птицы сбились
             в стаю
Листья под тусклый
              фонарь
Дождь затихает
              сонно
Тихо в сквере
            пустынно
В мраке деревья 
               тонут 
Обнажены и
           невинны.

 

Скорбят и плачут наши души

Скорбят и плачут наши души
Над не постижимою утратой
Случайно хрупкий мир разрушен
И небо плачет виновато
Волною хмуро плещет  море
Похоронив в пучине лайнер
Вдруг поутру настигло горе
Порвалась жизней нить случайно
Скорбят и плачут души наши
Невосполнимая утрата
Нам море не вернёт упавших
Их в небо путь был очень краток

 

Мир хрупкий , что с ним станется

Набрала  Земля обороты.
Покатился  Мир по наклонной.
Готовсь! – командует ротный.
Поп усердно бьёт поклоны.

Устремили взоры  воины.
Щёлкнули сухо затворами.
Мужики проворчали – на кой нам..
Бабы занялись  разговорами.

Руками разводят политики. 
Соревнуются в красноречии.
Открутились у них  винтики.
Укатились куда-то далече.

Мир хрупкий, что с ним станется.
И все на что-то надеются.
Есть  “Гитлер”, нам бы  Сталина.
Ведь всё само не развеется.

 

 

Капризы погоды

Умылась дождём, укрылась туманом
Запоздалая осень с  пожелтевшей листвой.

Гостьей незваной зима очень рано
Прошагала беспечно по мостовой.

Словно  модели демонстрируют моду,
Плащ накинула осень, зима – тёплый мех.

Сам Бог исполняет капризы погоды
И надо любить её  это не грех.

Модельер в поднебесье  готовит эскизы,
Где-то там кутюрье шьёт наряды для них.

Демонстрирует нам погода сюрпризы
И поэты о ней слагают свой стих.

 

 

Юго-Востоку посвящаю

Им уже не казалось что всё понарошку ..
Грохот орудий, словно раскаты грома.
Взгляд их испуганный виден в окошко.
И ноги сами несут подальше от дома.

Подвалы стали для них родным приютом.
Кусочек хлеба сухого стал  очень вкусным.
И даже мороз для них не был самым лютым.
Вот только взгляд их стал  печально- грустным.

Им казалось, войны никогда уж не будет.
И не увидят их дети голода и разрухи.
– И где правда теперь и кто нас  рассудит..
Причитали в горьком плаче седые старухи.

Им вторили в след старики, скорбно спины сутуля,
Их дети и внуки стали взрослыми в рассуждениях.
В сантиметрах от них свистели шальные пули.
Избежавшим смерть, это новая дата их  дня  рождения.

 

живём с тобой как кошка и собака

Денёк не удалсЯ сегодня снова
ты зол с утра, не выспался наверно
я тоже растерзать тебя готова
как собака ты начал лаять первый

щетинилась в ответ я словно кошка
ты слишком разражался громким лаем
мне не хватало нервности немножко
что связывало нас увы не знаем

и вот уж лай, как грозное рычанье
ты растерзать готовый на кусочки
в нервозности я издаю молчанье
пытаясь как-то хоть расставить точки

я поняла, что всё безрезультатно
моё молчанье злит тебя сильнее
для связки слов добавили мы мата
ты замолчал, я -наоборот всё злее

тебе вдогонку запустила фразу
почти что на повал сразила словом
ты отступил, не укусив не разу
я, поцарапать уж была готова

находимся друг с другом  по соседству
хотя живём с тобой в одной квартире
терпеть не можешь моего кокетства
я не терплю сигарный дым в сортире

мы разные – практичен ты безмерно
я рассудительна, слегка ленива
ты любишь косточки наверно
а мне бы невского бутылку пива

живём с тобой, как кошка и собака
друг друга терпим для чего не знаем
но, жить порознь не можем мы однако
одну судьбу мы снова выбираем.

Владимир Сахарцев,поэт, автор шести сборников стихов:
“Звон в ночи”, 1992г.
“Смех да и только!” 2007г.
“Именины сердца”, 2008г.
“Где купаются голуби…”, 2009г.
“По ломаной кривой”, 2011г.
“Зал ожидания” 2013 г.
Печатался в литературных альманахах “Берновская осень”, “Карамзинский сад”, “Симбирскъ”, журналах “Литературен свят”
(Болгария), “Он и Она”, периодических изданиях Москвы, Тверской и Ульяновской областей.

Забытая Богом

       “На месте старинного села Еделево,
где нет сегодня ни одного дома,
стоит в чистом поле почти полностью
сохранившаяся красавица-церковь…”
(газета “Православный Симбирск”)
)Ехал однажды, пыльной дорогой,
Не торопясь, по знакомым местам,
Там, где стоит забытая Богом
Церковь. Покинута и пуста.
«Вывели» в поле – словно раздели.
Было село, а теперь ни души…
Старая церковь на месте Еделева,
Кто же оставить тебя поспешил?
Кто же посмел в одиночестве бросить,
Отдать-подарить дождям и ветрам?
Похоже, никто никогда не спросит
За то, что не ждёшь никого с утра.
За то, что убранств алтаря лишилась,
И в росписи сводов потерян цвет…
И кара небесная не свершилась
Над теми, кто шёл, попирая свет.
Смогла пережить и войну, и смуту,
В звонах умевшая голосить,
Готовая силушку дать кому-то,
Если у Господа попросить.
Слова из Библии находила,
Свершала таинства в день любой,
Венчала, крестила, в беде скорбила,
Чужое горе прикрыв собой.
Нуждавшийся здесь обретал надежду,
Уставший странник – покой и кров.
И “Отче наш” в тиши – неизбежно…
На Пасху, в Успение. А на Покров
С рассветным часом – ожившей звонницей –
Престольный праздник мечту дарил…
Встречал народ Рождество и Троицу,
И с каждым батюшка говорил.
И шли, одолев пути расстояний,
И было, где ночью найти постой…
И легче сердцу – от покаяний,
А то и от исповеди простой…
Зимой – на снегу, к сенокосу – в травах,
Натурой – художникам для холста…
Взывала к добру, возвышала нравы,
Кланялись люди святым крестам
И под иконы ставили свечи –
Возможно, даже за здравие тех,
Кто был печатью греха отмечен
И не был всуе помянут тем…
Трещины в стенах – морщины глубокие.
Нет православных… Твоя ли вина?
Долгие лета молчишь, одинокая,
Помнишь, наверное, имена
Своих прихожан, что пахали да сеяли?
Когда куполам объявили бой,
Порушить Веру они не смели,
Не согрешили перед судьбой
.Не подчинились, когда указами
Могли навек красоты лишить.
Жили по совести. Жили в разуме,
Себя не позволив опустошить!…
Жаль, что дома с годами редели.
Кому помолиться за упокой?
Тихая церковь на месте Еделева.
Лучше такая, чем никакой.

Он был солдат…

Он был солдат. Ему кукушка
Накуковала больше ста.
Но снайпер взял бойца на мушку
В последнем штурме. Час настал?
Он видел улицы Берлина.
Он знал, как страшен шквал атак.
Но… Фриц  не очередью длинной,
А одиночным… Как же так?
Он не погиб, когда бомбили
Под Старой Руссой эшелон,
Когда гранатой танк подбили.
Когда в окопе спасся он.
Он уцелел под Сталинградом,
Он помнил Курскую дугу.
Ему Карпаты были рады,
На удивление врагу.
Он вместе с Первым Украинским
Вошёл в Европу, как герой.
Уже была развязка близкой,
Хотя… редел солдатский строй.
Он встретил польские рассветы,
Освобождая Белосток.
Он верил: мирным будет лето.
Ещё чуть-чуть! Держись, браток!
Он жил надеждой: “Пуля – дура.
Не даст споткнуться и упасть…”
Его ждала невеста Шура,
С которой,точно, не пропасть!…
Глазами небо обнимая,
Он сжал в руке нательный крест…
Господь не взял. В победном мае
На небе не хватало мест.

Розы для любимой

…Тёплый бархат августовской ночи
Прятал день от вечной суеты…
Он летел по трассе что есть мочи,
Бросив на сидение цветы.
Явно преуспевший в этикете,
Напевая, он не знал о том,
Что в его изысканном букете
Лишним был раскрывшийся бутон.
Как и семь других… Сюжет не новый.
Как маршрут беды предотвратить,
Если не Фортуной коронован
Рыцарь обречённого пути?
Позабывший страх и осторожность,
Взявший одержимость напрокат,
Упиваясь лентою дорожной,
Мог бы не испытывать “пикап”.
Мог бы и судьбу…Куда – подальше…
“Побыстрей!” – как маленький приказ,
Как мольба, не терпящая фальши!
Мог бы?
Мог бы!
Сбрасывая газ…Трель звонка просила торопиться.
Пробок не было. И стрелка поползла,
На “сто семьдесят” решив остановиться.
…Он её “воробушком” назвал.
Вновь шальные мысли лезли сдуру,
Под FM, с трансляцией попсы,
Он, конечно, не заметил фуру…
Выскочив со встречной полосы,
Та металлом скрежетала…Поздно!
Вслед за Богом “скорой” не успеть.
Холодом мерцающие звёзды,
Поспешили первыми отпеть.
…Эпитафией заканчивалась проза.
Плакала: “Куда его несло?”
На обочине остались только розы.
Ровно восемь. Чётное число.
Восемь роз… Не к месту пламеневших.
Бесполезных – только и всего…
Никогда с рассветом онемевшим
Солнце не вставало. Без него.***
Он не видел интерьеры клиник,
Кафель процедурных, “рай” палат…
Он не знал, что “Сканию” в долине
В тот же день накроет “Перехват”…
Потный лоб тампоном-промокашкой
Молча вытирал дежурный врач.
Наконец, не выдержал: – В рубашке
Мамка родила тебя! Лихач!
Просто скорость гибелью чревата!
Ты ж не ехал – гнал, как на пожар!
Повезло… Патологоанатом
Не тебя “заботой” окружал…
Может, предначертано судьбою –
Злую смерть обидеть в суете,
Но… Аудиенции с тобою
В этот раз Господь не захотел.
Мог уйти. Но вовремя вернулся.
Не твоя в случившемся вина…
Телефон в кармане встрепенулся,
И хирург почувствовал – ОНА!
Так и есть. Лукавить не придётся.
Дали номер. Будет и вопрос…
Вот и всё. Она его дождётся.
И букет.
Сто
девять
алых
роз!

И благовестом – колокол души…

Мы поздно встретились,
И всё же не напрасно
Ведём украдкой
Страстный диалог.
Грехам всегда находится предлог,
Любому чувству
Свойственны нюансы.Мы поздно встретились.
В круговороте дел
Мешала полоса
Несовпадений
И взлётов было меньше, чем падений,
Пока  в  толпе
Тебя не разглядел.Мы поздно встретились.
Черёмухи дурман…
Безумной ночью
Головы теряя,
Себя, вчерашних, в чём-то повторяя,
Развеяли мечты
Самообман.Мы поздно встретились…
У разных очагов,
Душой в метель
Почти не согревались…
Наедине не часто  оставаясь,
Забыть хотели
Беды и врагов.Мы поздно встретились.
Беспечная молва,
Чужие сплетни
Вместо комплиментов.
Овации, восторг, аплодисменты
В насмешливые
Рядятся слова.Мы поздно встретились.
На перекрёстке лет,
Не зная, где
Кончаются дороги
Мы разделили беды и тревоги,
Взяв на двоих
Единственный билет.Мы поздно встретились.
И нужно поспешить,
Пока костры
Ещё не отгорели,
Пока слышна мелодия свирели
И – благовестом –
Колокол души.Мы поздно встретились,
Но не в последний миг
В бездонный омут заполняя визу,
По лезвию,
По кромке,
По карнизу,
Не обходя, ступаем напрямик.Мы поздно встретились?

Ты могла вернуться в эту осень…

…На рояле догорают свечи,
Плачут стеариновым нутром…
Ты могла рассчитывать на вечер,
Никому не уступая трон.
Ты могла вернуться в эту осень,
В сентябре, до плача журавлей,
Пока клёны мантии не сбросят,
Пока слышен шелест тополей.
До калитки чувства провожая,
Ты могла услышать “Подожди!”
Поздние цветы опережая
И забыв, как плакали дожди.
Но… Ушла, перечеркнув былое,
Тихо полномочия сложив…
Наш костёр окажется золою.
Мы – абсурдной пьесы типажи.
Просто выпал час покинуть сцену –
Вместе, в декорациях и без,
Дать любви немыслимую цену.
Или… Потерять к ней интерес..
Сжечь мосты. Назад не оглянуться.
И не думать больше ни о чём.
Ты могла… Нечаянно вернуться,
Открывая дверь своим ключом.

Берёзовый вальс

…Это просто особенность местности,
Где берёзовый танец нестрог,
Где надрыв городской беспросветности,
Стал поэзией тихих дорог.
Где с гармонью, под песню раздольную,
На селе завершали покос,
Получив долгожданную “вольную”
И душистого клевера воз.
Где ещё не отпели соловушки,
Хоть черёмуха сбросила цвет,
Где в июне целуются зорюшки,
Пока к ним не подкрался рассвет.
Где туманы в луга опускаются,
Серебринки росы обронив.
Где ветра не шумят, а купаются
В позолоте нескошенных нив.
Где зимою – морозец и валенки.
В осень – плачущий клин журавлей,
А в апреле – цветы на проталинках
Возомнят из себя королей.
Где оконное трио – фасадами,
Вдоль заборов – поленницы дров.
Где с лесами-полями-усладами
Разделил я единственный кров.
И, повенчанный в милых окрестностях,
Не стремился в чужие края…
Это просто особенность местности.
Это просто Россия моя!

Недоступность абонента

Комплименты сейчас не в моде.
Остаюсь в оценках невнятен,
Неудобен и несвободен,
А возможно, – и непонятен
Той, единственной, что когда-то
Полоснула по сердцу бритвой…
В моей боли не виноватой.
Той, к которой спешу с молитвой.
Одолев дорог километры,
Там, где видимость нулевая.
Незнакомый с попутным ветром,
Не асфальтом путь продлеваю
.И… опаздываю, в надежде
Соответствовать непогоде
И тому, что не прав, как прежде –
Неулыбчив и неугоден.
Не в ладах с собой. В настоящем
Не желающий комплименты.
Объясняющий “ноль входящих”
Недоступностью абонента.
Сахиб Мамедов, поэт, родился в 1986 году. Образование высшее экономическое, мастер спорта по боксу. Регулярно печатается в различных альманахах и газетах, неоднократный победитель интернет-конкурсов. Проживает в Баку.(Азербайджан) https://www.stihi.ru/avtor/jigan* * * * *Синий дым фиалок. Свет луны.
Тихая, спокойная погода.
Я впервые слушаю природу
В колыбели нежной тишины.Над землей раскинулось безмолвье,
В воздухе как будто вымер звук.
И я вспомнил с трепетной любовью
О тебе сегодня, милый друг.Лишь сейчас сумел вдруг осознать я,
Что понять не мог я в суе дней, –
Я скучаю по твоим обьятьям,
По улыбке сладостной твоей.Так прими же это откровенье
И его значенье улови:
Ты пойми, что только в отдаленьи
Познается истинность любви.Лишь наедине с самим собою
Чувства проясняются вполне.
Ведь и чашу с мутною водою
Отстояться ставят в стороне.Это же понять совсем не сложно:
Чашу или озеро души
Если отстоять…, увидеть можно,
Все, что в глубине ее лежит.* * * * *О прозреньи 
           я молился Богу
И ответил мне
             Всевышний Бог,
Указав 
      на ясную
                дорогу
Среди сотен
          путаных
                  дорог.
И постиг я
          истину простую,
Ту, что раньше
            я не мог узреть:
Если жизнь 
           прожита 
                     не впустую,
То совсем
         не страшно
                    умереть.
Если знаешь что
               за горизонтом,
То к черте 
           отмеривая путь,
Понимать 
           ты будешь 
                    с каждым годом
Все глубинней
             жизненную суть:
Что восход
           рождается
                     с закатом –
Устье 
          превращается
                        в исток.
Сколько ни шагал бы 
                    ты на Запад,
Все равно 
            вернешься на Восток.
И вот это все 
                осознавая,
В книгу жизни
               хочется 
                       внести
Больше дел
            для обретенья Рая,
Пока все
            не кончатся
                          листы.   
Ты прочтешь
             последню 
                       страницу.
И когда подступит 
                 тихо смерть,   
Ты умрешь…
               но чтобы
                       возродиться,
Как рожден был,
                чтобы
                        умереть.
Вечный мир
            похож на этот мало.
Так же,
          как на землю небеса.
Быть конца 
           не может 
                     без начала,
А начало
          может 
                  без конца.
Потому
             года терять не надо.
Всех нас ждет 
                 обещанный итог.
И я верю,
           что вот эту
                       правду
Донести
         до каждого б я смог.
Чтобы каждый 
               истину простую
Мог постигнуть 
                и не пожалеть.
Если жизнь
           прожита
                    не впустую,
То совсем
           не страшно
                       умереть.

      Прибой

Ночная мгла, приливы и отливы.
И я один брожу сегодня там,
Где оставляет море шаловливо
Оранжевый песок по берегам.
Лишь о тебе печально вспоминаю,
Смотря, как в пенном шелесте прибой,
Обняв скалу, невольно отступает
И вновь, шумя, к ней тянется волной.
Он, как и я, страдает год за годом.
Вот уж заря взошла и сникла ночь…
А та скала в спокойствии холодном
К нему не льнет, но и не гонит прочь.

* * * * *

Сыпет месяц златой порошею.
Он порой может так заманивать!
Ты не бойся, моя хорошая,
Я не стану тебя обманывать!
И пускай не совсем я правильный
И не очень красив, наверное…
Но меня ты ни с кем не сравнивай,
Я один такой на Вселенную!
Мое сердце огнем встревожено,
И его в нем теперь немерено,
В нем любовь на любовь помножена
И на чувства к тебе поделена.
Правда, мне самому не верится,
Но влюбился сейчас похоже я.
Улыбается небо месяцем,
Сыпя сверху златой порошею.

* * * * *

Снимет с ветки лист последний осень,
Тучей уронив на душу тень,
И моих очей хмельную просинь
Снова окунет в ненастный день.

Но в тоске задумчивой и нежной
Вдруг возникнет образ предо мной,-
Образ милый, добрый, безмятежный,
Как мираж, туманной пеленой.

Снизойдет нежданно вдохновенье,
И, припав к перу я в оный час,
Сяду, напишу стихотворенье
Только лишь для Вас, мадам, для Вас!

Что сказать? – Вы так со мною схожи!
Сколько тут пиши иль не пиши…
Ведь поэт стихи тому не сложит,
В ком не видит родственной души.

Дама, что цветок в начале мая.
Но способен чуткий лишь понять,
Что цветок не только внешне славен,
А горазд он и благоухать.

Скрыли веки глаз хмельную просинь,
Стало сердцу будто бы теплей…
Кто бы знал, что так в сырую осень
Пропоет о розе соловей!

      Для чего?

Для чего ты на свет появился,
Для чего тебе жизнь, человек?
Чтоб благами ее насладился
И исчез позабытый навек?
Так цветы на лугу, распуская
По весне лепестковую прядь,
Рвутся к небу, как яркая стая,
Чтобы к осени серо завять.
Но средь них есть и те, что на свете
Еще долго, ликуя из ваз,
Ароматом своим после смерти
Продолжают все радовать нас…
Фарзона Сироджова, поэт, 30 лет, проживает в городе Саратов.http://www.stihi.ru/avtor/farzonasun
Вдохновение покинуло меня
И в тени обыденных сует,
Без любви, без страсти и огня
Чахнет мой непризнанный поэт.
°
В сердце беспокойном и пустом
Затаился страх перед грозой.
Муза, навести мой шаткий дом,
Обогрей страдальческой слезой.
°
Вспыхни в угасающей тиши
Словом, задевающим сердца.
Пыльных клавиш маленькой души
Прикоснись, хотя бы слегонца
°
Мне без этих строчек жизнь чужда,
Не имеет смысла этот бой,
Эта бесконечная вражда
С миром и, конечно же, с собой.
09.07.17
***
Мне тоже нелегко, поверь, мне трудно
Мириться с одиночеством внутри.
Я думаю о прошлом беспробудно
И плачу от заката до зари.
~
За слабость эту я себя ругаю,
Кляну и даже чуточку боюсь.
Я так же, как и ты, изнемогаю,
С такой же безуспешностью борюсь.
~
Не думай, что я бросила, забыла,
Что сердцем движет новая стезя.
Ведь я по-настоящему любила,
А дни из сердца выбросить нельзя.
~
И время, в этом случае, нарочно,
Натягивает долго тетиву.
Так жить порою просто невозможно,
Я больше существую, чем живу.
16.09.17г
***
Не прячь меня под курткой от дождя,
Я дождь люблю, как знойная пустыня
И слушаюсь покорно, как вождя,
Как самая послушная рабыня.
~
Смотри какой размытый горизонт.
Пускай мои желания бредовы,
Но я прошу, не прячь меня под зонт.
К чему мне эти глупые оковы?
~
Пускай промокну с ног до головы,
Пускай меня засасывает бездна.
Так временем наложенные швы
Снимает дождь легко и безвозмездно.
09.09.17
***
Я накину на голову шаль,
Завяжу в узелочек мечты
И отправлюсь в забытую даль,
От безликой своей пустоты.
°
Я наброшу на плечи пальто,
Подниму высоко воротник,
Чтоб меня не заметил никто,
Не услышал души моей крик.
°
Спрячу бледные руки в карман,
Пусть никто не увидит их дрожь
И пройду сквозь тяжёлый туман,
Сквозь души несмолкаемый дождь.
°
Я пройду по ночной мерзлоте,
Переняв у погоды озноб,
Чтоб просвета найти в темноте,
Не боясь ни ошибок, ни проб.
°
На рассвете грядущего дня,
Когда силы иссякнут уже,
Первый лучик коснется меня
И прольётся рассветом в душе.
23.06.17
***
Спасибо тебе, Господи, за ужин,
За явства на обеденном столе,
За то, что я ещё не равнодушен
К тому, что происходит на земле.
За то, что я шагая по неровной,
Ищу дороги ровные к тебе,
За голос твой в уныние  безмолвный,
Что слышу я отчётливо в себе.
°
За все стихи, живущие в блокноте,
За лёгкий слог дрожащего пера,
За то, что в мире, тонущем в болоте
Я все ещё держусь за ветвь добра.
°
За бой, в котором вечно безоружен,
Но продолжаю биться против тьмы,
За тёплый вечер и за этот ужин,
Что я делю с любимыми людьми.
09.08.2017г
***
Когда за окнами лихи
Осенние ветра,
Я о тебе пишу стихи
До самого утра.
°
И в тусклом свете жёлтых свеч,
В незыблемой тиши
Слова пытаюсь я извлечь
Из сердце и души.
°
Они приходят мне на ум
То сразу, то, порой,
Над головой из долгих дум
Жужжит словесный рой.
°
И я в скитаниях ночных
Блуждаю до утра,
Чтоб отточить свой каждый стих
Движением пера.
°
В конечном счёте, этих строк
Ты не прочтёшь во мгле,
Я этот скомканный листок
Оставлю на столе.
°
Я к ним вернусь ещё не раз,
И буду прятать вновь
Необрамленный, как алмаз
Мою к тебе любовь
19.07.17г.
Владимир Муковнин, 59 лет, поэт, г.Воронеж

Великий

Владимир Муковнин

Быть финном иль датчанином
Тоска – они ж безликие,
А если россиянин я,
То, стало быть, великий я.

С рожденья свято верую,
Раздетый и разутый я,
Что я из Гулливерии,
А не из Лилипутии.

Хоть я похлёбкой жидкою
Не всякий день обедаю,
Зато горжусь великою
Над Гитлером победою.

Военными парадами
Горжусь, аж плакать хочется,
И горд Олимпиадами,
Московскою и сочинской.

От гордости неделями
Вязать не в силах лыка я
За пьянками-похмельями
С такими же великими.

И тяжко мне, и хлопотно,
И денег нет в наличии –
Но я привык безропотно
Влачить своё величие.

Старая, старая, старая сказка

Владимир Муковнин

В одном королевстве – куда там Кремлю! –
Внушали народу в придворном пресс-центре,
Что рейтинг народной любви к королю
Вплотную приблизился к сотне процентов.

И вот как-то раз зачитали указ
И важным вельможам, и нищим невеждам,
Что выйдет к народу король на показ
В невиданных прежде волшебных одеждах.

Увидеть наряды сумеет лишь тот,
Кто чтит Их Величество выше, чем Бога,
И, значит, до мозга костей патриот –
А не патриоты увидеть не смогут.

И если найдётся такой демагог,
Предписано подданным было в указе,
Кто бурный восторг от одежд не исторг,
Хватать и тащить его к стражникам сразу.

И в час, когда к выходу стали звонить,
Насколько хватало у стражников взора,
Толпился народ, чтоб сполна оценить
Одежд королевских цвета и узоры.

И вышел король – и в мгновение вдруг
Затихла толпа, как на кладбище прямо,
Лишь воем зашлись все собаки вокруг,
Да в обморок нервные падали дамы.

И каждый открыл в изумлении рот,
И ужасом сжало у каждого горло:
Мол, я же до мозга костей патриот,
А только король – хоть убей меня – голый!

Толпе на потеху болталась меж ног
Во всём естестве королевская скрепа –
Но тут не до смеха, тут нужен восторг:
Король хоть и гол, да вот стража свирепа.

Монаршей одеждой не час и не два
Толпа восторгалась с неистовым рёвом!..

А где тут мораль? А мораль такова:
Не верьте придворной пресс-службе на слОво.

Ещё раз о любви

Владимир Муковнин

Здравствуй, отчий мой дом,
Где прошло моё детство,
Где истоки всего
И начало начал,
Где девчонку любил,
Что жила по соседству,
И милее её
Я с тех пор не встречал.

Мне хватало того,
Чтобы быть с нею рядом,
Где лишь пара шагов
Разделяет всего,
Мне бы видеть её,
Удостоиться взгляда –
И не нужно уже
Больше мне ничего.

Я стихи ей тайком
Посвящал постоянно,
И цветы приносил
По ночам под окно,
И классическим стал
Завершеньем романа
Первый наш поцелуй
На балу выпускном.

А потом нас судьба
Разбросала по свету,
И года потекли
Как сквозь пальцы вода…
Ты прости, отчий дом,
Что я снова уеду,
Хоть и тянет всегда
Отовсюду сюда.

Как прекрасно оно,
Наше первое чувство,
И бесплотно почти,
И безгрешно совсем,
И его сохранить –
Это тоже искусство,
Что доступно, увы,
Не всегда и не всем.

Бабье лето

Владимир Муковнин

Осень года,
Как ей хочется побыть ещё красивой!
И природа
Буйством краски гримируется крикливо.
Хоть воспето
Многократно у поэта время это,
Бабье лето
Не всегда красиво выглядит раздето.

Дни короче,
И всё меньше в них уже тепла и света.
Стали ночи
Холодней, и стали пасмурней рассветы.
В чаще веток
Паутинками сединки зреют зримо.
Бабье лето
Не всегда красиво выглядит без грима.

В дымке тает,
К южным странам улетая, птичья стая.
Выцветает
Гримировка, листопадом облетая.
И погода
Переменчива, капризна и плаксива.
Осень года
Не всегда раздето выглядит красиво.

Завет

Владимир Муковнин

Мудрый дед сказал: “Бывай, –
Внуку в путь-дороженьку, –
Мать с отцом не забывай,
Уповай на боженьку.

Против власти не иди,
А прижмёт – не жалуйся,
И от шлюх себя блюди,
И с вином не балуйся.

За деньгами не гонись
Сверх необходимости:
Ну, там, дом построй, женись,
Сад и деток вырасти.

А из женщин выбирай
Ту, что сняв исподнее,
За тобой пойдёт хоть в рай,
Хоть и в преисподнюю”.

Много радостей и бед
Внуку в жизни выпало,
Только дедов тот завет
Он, увы, не выполнил.

Бузотёрил, злил вождей,
Битый был и крученый,
И про бога лишь в беде
Вспоминал при случае.

У гармошки рвал меха
В праздники и буднями,
И сполна вкусил греха
С девками приблудными.

Был частенько в дупель пьян,
И неважный труженик –
И не нАжил ни копья,
Ни избы, ни суженой.

Но оставил яркий след
Он в народной памяти,
Потому что был поэт,
Ну, а значит – праведник.

Ушастый

Владимир Муковнин

В королевстве, что на карте
Не отыщешь, как ни шастай,
Все и глухи, и горбаты,
И лишь я один ушастый.

Я сметлив, на радость маме,
Но в других я жалость сею,
Потому что я с ушами,
Потому что не как все я.

Не дано представить свету,
Что слышны мне птичьи трели,
Шум дождя и шелест веток,
Плеск ручья и звон капели.

И поскольку мой в природе
Не имеет статус веса,
Из меня кнутом на сходе
Изгонять пытались беса.

Что даны мне уши свыше,
Я кричал на этом вече,
А меня никто не слышал,
Потому что было нечем.

Но пошла молва в народе,
Будоражить стали слухи,
Что не я рождён уродом,
А ущербны те, кто глухи.

И чем дальше, тем упорней
Слухов ширилось хожденье,
Что, быть может, скоро нормой
Станут уши при рожденьи.

Юрий Рехтер, поэт, член ЛИТО «Паруса» г.Ашдод (Израиль), призер фестиваля русской поэзии и культуры в Израиле «Арфа Давида-2015», родился в 1953 году в Днепродзержинске. Автор книги «Виртуализмы», участник литературных сайтов «Стихи.ру» и «Фабула». http://www.stihi.ru/avtor/urirr

День сурка

Если завтра не наступит,
Не взойдёт, не отворится,
Временной петлёй беспутной
В небесах сумеет скрыться.

Если знаешь ты всё это
И будильник безысходно,
С наступающим рассветом
Возвратит тебя в сегодня.

Каждый день одно и то же,
Но взгляни, на самом деле,
Может это и поможет
Самого себя измерить.

Тень свою узрев спросонья,
Ужаснуться сильно очень.
Как сурок из Панксатони,
Долгий холод напророчив.

И в одну и ту же воду
Заходя не раз, не дважды,
Изучать свою природу…
И понять её однажды.

И влюбиться в Панксатони,
И остаться в Панксатони,
Отыскав в своём сегодня
Ритмы завтрашних гармоний.

***

Я родился во вторник

Я родился во вторник – день, как день, год, как год.
Лет горячие кони полетели вперёд,
Через горы, болота, суетою обняв,
На кусочки-заботы разрывая меня.

Каждый год, каждый коник, на котором скакал,
Как рождения вторник, вновь меня создавал.
Только вдруг, словно вкопан, я застыл на скаку,
В интернете на фото вижу улицу ту,

Где родился когда-то, провиденьем храним,
Но возникло распятье перед домом моим.
Рядом церковь, в которой был когда-то музей,
Нарядилась собором в колыбели моей.

И соборная площадь – возрождения знак,
Там, где в канувшем прошлом был заброшенный парк.
Нов у времени профиль и совсем неспроста
Камни древней Голгофы в основанье креста.

Ведь библейский Израиль – мой теперешний дом.
Провиденье играет и, в раденье своём,
Этим знаком неявным помогает понять,
Что днепровские плавни не забыли меня.

***

Мир распятый в осях декартовых

Мир, распятый в осях декартовых,
Бьётся зверем, на цепь посаженным,
Извержением недр базальтовых
Небеса покрывает сажею.

Сотрясая глубин безмолвие,
Будто адскою аллегорией,
Смыть желает цунами-волнами
Человечество-инфузорию.

И затем, зализав проплешины,
Озаботиться целью важною,
Чтобы были “мужчины-женщины”,
Как бациллы обеззаражены,

И своею природой странною
Не мешали покою вечному,
Выпадая небесной манною,
Будто вирусом недолеченным.

Наказать их и льдом, и зноями,
Заперев, как дитя капризное,
В пресловутом ковчеге ноевом,
Как из рая, из суши изгнанном.

На какой-то период вечности
Успокоится обездоленный
Мир, доселе от человечества
Головными страдавший болями.

Почивая на лаврах светочем,
Не заметит в своём величии,
Что схватила голубка веточку
И дорогой летит привычною.

***

Поздно

Жалеть не принято…
О чём!?…
Нет на повестке слова “жалость”.
Гудком разбуженный перрон
Ночного старого вокзала.

Дежурный, подавив зевок,
Сигнализирует флажками –
О том, что всё окей и срок
Уже пришёл – поехать к маме,

Отдать сыновние долги…
Все вместе или каждый розно…
А всё вокруг темно…
Ни зги…
И стук колёсный –
поздно…
поздно…

***

 

***

Мне не хватает

Мне нужен ветер нежности твоей
В прозрачном мире музыки и цвета,
Густых ресниц медовый суховей,
Струящийся до самого рассвета,

Зрачков-небес крутая синева
На белой пене горных перекатов
И локонов душистая трава
С её неповторимым ароматом.

Меня влечёт безмолвие листа,
Молчание, несмелое вначале,
И слов негромких соль и красота,
Так трепетно сверкающих в финале.

Тех самых слов, чья суть во тьме ночей
Несёт и вожделенье и усладу…
Мне не хватает нежности твоей,
А без неё мне и любви не надо.

***
Перекрёстки

Дороги, как меридианы,
Изрезав землю многовёрстно,
Пересекают беспрестанно
Бесчисленные перекрёстки.

Гордятся качеством покрытий,
Размётки белым многоточьем,
Очарованием событий,
Происходящих у обочин.

И в переменчивой картине
Решают личные задачи,
В скрещении центральных линий,
Страстей и торжества не пряча.

И убегают, беспардонно
Меняя вектор предпочтенья,
Забыв на дальних перегонах,
Волшебный миг пересеченья.

Евгений Гордеев, поэт, прозаик, журналист, полковник полиции в отставке, г. Смоленск https://www.stihi.ru/avtor/central

Пробуждение

Бывает, встанешь рано-рано,
Вглядишься в розовый восход,
Увидишь, как вдали туманы
Над речкой водят хоровод.

Услышишь птахи сонный лепет,
В кустах черёмух у плетня,
И сердца тающего трепет,
И поступь зреющего дня.

И, кажется, что чашу жизни
Тебе не исчерпать до дна.
И снова кровь по венам брызнет,
Как вина добрые, –   хмельна…

Потянется навстречу счастью
Твоя бессмертная душа.
И вновь ты станешь мира частью,
Любя, страдая и… греша

 

Жасмин

Ах, как жасмин благоухает,
особенно – по вечерам,
когда вокруг всё замирает,
к иным приблизившись мирам.

Летучей мыши облик чёрный
скользит по серебру луны.
Камыш прибрежный, непокорный,
уснул, устав, и смотрит сны.

Какая – то ночная птаха
рулады сыплет в тишине.
И, словно Феникс, вновь из праха,
жизнь возрождается во мне!

 

Успенский собор

Благоговея, я стою
у стен Успенского собора,
откуда вид на древний город
елеем на душу мою.

Охватит нежно окоём
Днепра излучины седые.
Отсюда вижу я Россию
и мой родимый, отчий дом.

Ударит в колокол звонарь
и сердце ёкнет, обмирая.
Смоленщина моя, родная,
души моей святой алтарь!

Окрест разносит благовест
малиновые перезвоны.
О, град мой славный! Мой Смоленск,
черёмух цветом убелённый.

Века здесь туго сплетены,
словно пеньковые канаты.
И крепостной твоей стены
врагам не одолеть преграды!

Невмочь мне стало  покидать
с годами отчие пенаты,
где жить мне выпала награда!
А коль придётся, – умирать…

 

Горят корабли моих грёз…

Горят корабли моих грёз
в кострах полыхающих листьев,
где жёлтые искры берёз,
где пламень кленовый неистов…
Где красными змейками хмель
орешник поджог и рябину,
и где заблудившийся шмель
подставил мохнатую спину
последнему солнца лучу…
И я одиноко лечу
в поблекшую осенью синь,
где отблеск осенних осин.

 

Признание

Я признаюсь тебе, мама, в любви!
К тёплым коленям твоим припадая,
твой аромат незабвенный вдыхая,
помня, какой ты была, молодая,
я признаюсь тебе, мама, в любви!

Я признаюсь тебе, мама, в любви!
Гладя волос шелковистые пряди,
в эти глаза бескорыстные глядя,
словно  стараясь вину свою сгладить,
я признаюсь тебе, мама, в любви!

Я признаюсь тебе, мама, в любви!
Помню твою безграничную нежность,
и доброты материнской безбрежность,
и аккуратность твою, и прилежность…
Я признаюсь тебе, мама, в любви!

Я признаюсь тебе, мама, в любви!
Ты отводила все беды и грозы…
Ты научила меня видеть звёзды…
Как я жалею, что нет тебя! Поздно
Я признаюсь тебе, мама, в любви…

 

5 комментариев

  1. Анатолий , мне понравились ваши стихи, особенно “Осенний сон”. Спасибо Виктору за БЛОГ и РУБРИКУ!

  2. Огромное спасибо Виктору Мардони за организацию столь представительного поэтического собрания, возможность участвовать в марафоне вместе с маститыми поэтами, чьи стихи – отрада и песня души и сердца.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован.