Всесоюзный запевала. В.Лебедев – Кумач.

Василий Иванович Лебедев-Кумач (8 августа 1898 – 20 февраля 1949), русский советский поэт и автор слов многих популярных советских песен. Лауреат Сталинской премии второй степени за 1941 год.

Родился в Москве в семье бедного сапожника Ивана Никитича Кумача (1870—1936) и портнихи Марии Михайловны Лебедевой (1873—1945). Настоящая фамилия — Лебедев. Бесплатно, на стипендию выделенную историком-медиевистом П. Г. Виноградовым, учился в 10-й Московской гимназии, которую окончил в 1917 году с золотой медалью. В том же году поступил на историко-филологический факультет Московского университета, но закончить его не смог из-за революции и гражданской войны.  Работал в различных периодических изданиях, в 1922—1934 годах — сотрудник и член редколлегии журнала «Крокодил», писал для эстрады и кино.

Один из основателей Союза писателей СССР и член с 1934 года. Депутат Верховного Совета СССР с 1938 года.Член ВКП(б) с 1939 года. Во время Великой Отечественной войны служил в ВМФ политработником, был сотрудником газеты «Красный флот». Капитан первого ранга.

Стихи начал писать с 13 лет, а первое стихотворение было напечатано в 1916 году в малотиражном московском журнале «Гермес». Вначале  это были переводы из Горация, а потом и собственные на античную тему. В начале литературной деятельности писал в основном сатирические стихи, рассказы, фельетоны. С 1918 года сотрудничал с газетами «Беднота», «Гудок», «Рабочая газета», «Крестьянская газета», «Красноармеец» позднее — в журнале «Крокодил» и др. Выходили отдельные сборники: «Развод» (1925), «Чаинки в блюдце», (1925), «Со всех волостей» (1926), «Защитный цвет» (1926), «Печальные улыбки» (1927), «Людишки и делишки», (1927).В 1919–1921 годах  Лебедев-Кумач работал в Бюро печати управления Реввоенсовета и в военном отделе «Агит-РОСТА», писал рассказы, статьи, фельетоны, частушки для фронтовых газет, для агитпоездов. Одновременно учился на историко-филологическом факультете МГУ. С 1922 года Лебедев-Кумач начал сотрудничать в «большой печати»: «Рабочая газета», «Крестьянская газета», «Гудок», журналы «Лапоть» и «Крокодил». Он создал множество литературных пародий, сатирических сказок, фельетонов на тему быта, хозяйственного и культурного строительства. Участвовал в создании театральных обозрений для «Синей блузы» и самодеятельных рабочих коллективов. Как и полагалось в то время, клеймил обывателя, от управдома до жены завмага (выше подыматься было нельзя), ну, а в 1930-х появился замаскированный классовый враг – пришлось бороться и с ним и даже написать «Гимн НКВД». Наставлял молодежь: «Будь упорным, умным, ловким./ Различать умей врагов,/ И нажать курок винтовки/ Будь готов!/ – Всегда готов!»

В самом жутком, 1937 году Василий Иванович написал, со свойственным ему задором и жизнелюбием: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». А когда его избрали в Верховный Совет, он немедленно выступил с длинной рифмованной речью, прославляющей Сталина, закончив выступление словами: «Горжусь быть бардом сталинской эпохи». А в 1940 году Лебедев-Кумач чуть не погубил собрата по перу Валентина Катаева, обрушив на него в «Правде» политические обвинения за пьесу «Домик». 

Газета “Известия”, 2 апреля 1941 года. Депутаты Верховного Совета РСФСР – лауреаты Сталинской премии. Мордвинов А.Г., Барсова В.В., Лебедев-Кумач В.И., Дунаевский И.О.

«Речь на третьей сессии Верховного Совета РСФСР 31 мая 1940 года по докладу Бюджетной комиссии»:

Товарищи депутаты Верховного Совета!
Пускай моя мысль не удивляет вас:
Задача выполнения народного бюджета
Связана с задачей воспитания масс.
Бюджет — это кровное дело всех граждан,
Шахтер и танкист, машинист и поэт,
Колхозник и летчик — пусть трудится каждый,
Чтоб был исполнен народный бюджет!
Надо любым путем непременно
Сделать, чтоб каждому в сердце вошло:
Копейка народная также священна,
Как и любое народное добро!
И в том же стиле было еще четыре страницы. За эти вирши сложно критиковать Лебедева-Кумача, он писал в духе своего времени.

Писал также для эстрады (для театральных обозрений «Синей блузы» и самодеятельных рабочих коллективов) и кино — тексты песен к кинокомедиям Г. В. Александрова «Весёлые ребята» (1934), «Цирк», «Волга, Волга» (1938), к фильму «Дети капитана Гранта» и др. Многие из этих песен пользовались большой популярностью, а некоторые исполняются до сих пор.

Считается одним из создателей жанра советской массовой песни, «проникнутой глубоким патриотизмом, жизнерадостностью мироощущения»: «Песня о Родине» («Широка страна моя родная…», 1936 г.; музыка И. О. Дунаевского), «Марш весёлых ребят» («Легко на сердце от песни весёлой…», 1934 г., музыка И. О. Дунаевского), «Москва майская» («Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…», 1937 г.), песни «Жить стало лучше, жить стало веселей»:

Звонки как птицы, одна за другой
Песни летят над советской страной
Весел напев городов и полей –
Жить стало лучше. жить стало светлей

Также автор слов «Гимна партии большевиков» (1939 год, музыка А. В. Александрова), в частности, со словами:

Изменников подлых гнилую породу
Ты грозно сметаешь с пути своего!
Ты гордость народа, ты – мудрость народа,
Ты – сердце народа,ты – совесть его!

и «Священная война» (1941), музыка А. В. Александрова).

Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна.
Идет война народная,
Священная война…

После смерти поэта, особенно в период “перестройки” и развала СССР  появились публикации, обвинявшие автора легендарной песни в плагиате. Суть этого  обвинения заключалась в том, что песню «Священная война» написал еще в 1916 году Александр Адольфович Боде, преподаватель Рыбинской мужской гимназии, который почему-то только в 1937 году решил отправить текст Лебедеву-Кумачу. Не дождавшись ответа, Боде в 1939-м умер.

Александр Боде.

Обвиняющие Лебедева-Кумача в плагиате, приводили следующий довод: «В четырехтомнике «История советской литературы», вышедшем в 1968 году, воспроизведен автограф этой песни… Нет на рукописи Кумача ни помарок, ни исправлений. А раз написано сразу набело, значит, списано». Но дело в том, что в Центральном  (ныне Российском) государственном архиве литературы и искусства, хранится черновик «Священной войны». Обратимся к свидетельству известного исследователя песен Юрия Бирюкова:

«Строки написаны карандашом, как всегда у Кумача».

Идет война народная,

Священная война,

И ярость благородная

Вскипает, как волна.

С этой строфы зародилось стихотворение. Поэт зачеркивает в ней «и», меняет на «пусть», а в окончательном варианте меняет строки местами и делает строфу рефреном-припевом.

Следующей была строфа:

За землю нашу милую,

За Родину свою

Всем сердцем…

Пойдем ломить…

Кумач подбирает рифму:

Всем сердцем, всей душой…

Всем сердцем, всею силою…

Зачеркивает «Родину свою». Меняет на «Союз большой». В итоге строфа принимает такой вид:

За землю нашу милую,

За наш Союз большой

Пойдем ломить всей силою,

Всем сердцем, всей душой.

Третья строфа поначалу выглядит так:

Тупому зверю низкому

Загоним пулю в лоб,

Насильнику фашистскому

Найдем дорогу в гроб…

Вариант последней строки:

Сколотим крепкий гроб.

И еще одна версия этой строфы:

Сожмем железным обручем,

Загоним пулю в лоб.

Мы всей фашистской сволочи

Сколотим крепкий гроб…

Доктор искусствоведения, профессор истории музыки Московской государственной консерватории Е. М. Левашёв в своей работе «Судьба песни. Заключение эксперта» утверждает, что Лебедев-Кумач заимствовал тексты некоторых своих песен. Так, по его утверждению, поэт украл одну из строф песни «Москва майская» у Абрама Палея из начала стихотворения «Вечер», а текст песни к кинофильму «Моряки» — из стихотворения «Цусима» Владимира Тан-Богораза. В статье утверждается, что после официальной жалобы Палея в Союз писателей в начале ноября 1940 года Александром Фадеевым был собран Пленум правления Союза писателей, на котором были приведены примеры около 12 случаев воровства Лебедева-Кумача, однако «по высочайшему звонку» дело было замято. Приводится и отрывок из мемуаров Юрия Олеши «Книга прощания» (М., «Вагриус», 1999, стр.156): «Позавчера в Клубе писателей Фадеев разгромил Лебедева-Кумача. Сенсационное настроение в зале. Фадеев приводил строчки, говорящие о плагиате […]. В публике крики: позор!».

Однако, был и еще случай со знаменитым шлягером «У самовара» ( «У самовара я и моя Маша, / А на дворе совсем уже темно…» / Эта песня была написана Фаиной Квятковской для варшавского кабаре «Морское око». В 1934 году песня попала в джаз-оркестр Утесова, и там слова приписали Лебедеву-Кумачу. Очевидно, он не возражал: песня была весьма популярной. Со временем авторство было возвращено Квятковской.

Вот что сказал по этому поводу сам  Лебедев-Кумач : «Ангелов – нет. Искушения бывают даже у порядочных людей». Оба эти скандала с плагиатом произошли почти одновременно, но руководители тогдашней «Литературной газеты» Чаковский и Кривицкий решили: мифы разрушать не следует. Позже главный редактор «Недели» Сырокомский заявил: «Про «Машу» напечатаю, про «Священную войну» – не дам…»

Легко осуждать поступки людей прошлого, не замечая реалий настоящего. Эпоха Лебедева-Кумача очень напоминает нынешнюю Россию. Государство использует творцов для пропаганды собственных идей, для претворения в жизнь не совсем чистых помыслов…Привести можно сотни современных  примеров. 

В середине октября 1941 года Лебедеву-Кумачу позвонил руководитель Союза писателей Александр Фадеев и сказал: «Вы назначаетесь начальником последнего эвакуационного эшелона писателей в Казань». По свидетельству родных, Василий Иванович закричал: «Я никуда из Москвы не поеду! Я мужчина, я могу держать в руках оружие!» Еще один звонок из ЦК: объявлена всеобщая эвакуация. Значит, Москву сдают?! Лебедев-Кумач метался по квартире и говорил жене, не говорил, а почти кричал: «Как же так? Я же писал: «Наша поступь тверда, и врагу никогда не гулять по республикам нашим» – значит, я все врал? Ну, как же я мог так врать? Как же?..» Лебедев-Кумач был буквально ошеломлен.

Лебедев – Кумач в военной форме

В воспоминаниях Юрия Нагибина написано, что на перроне Киевского вокзала он услышал, что Лебедев-Кумач сошел с ума, срывал с груди ордена и клеймил вождей как предателей…

Жена Кумача вспоминала, что при отъезде из Москвы Лебедев-Кумач выглядел несчастным и растерянным. Он увидел в газетном киоске портрет Сталина, глаза у него сделались белыми, и вдруг он заорал каким-то диким голосом: «Что же ты, сволочь усатая, Москву сдаешь?!» К счастью для Кумача, его не арестовали, а отвели в медпункт. Какое-то время Лебедева-Кумача лечили в психиатрической лечебнице НКВД в Казани. Подлечили его психику и отпустили в Москву. Он рвался на фронт, но его пустили туда только в 1943 году. И попал он в военно-морской флот, которому он посвятил «Краснофлотский марш»: «Мы – храбрые люди, / Мы родину любим, / И жизнь мы готовы отдать за нее, – / За море широкое, / За небо высокое, / За красное знамя свое!»

Василий Иванович с женой Кирой.

В сороковые годы здоровье Лебедева-Кумача пошатнулось. Он перенёс несколько инфарктов. В 1946 году в личном дневнике он написал: “Болею от бездарности, от серости жизни своей. Перестал видеть главную задачу — всё мелко, всё потускнело. Ну, ещё 12 костюмов, три автомобиля, 10 сервизов… и глупо, и пошло, и недостойно, и не интересно…

Спустя некоторое время появилась ещё одна запись: “Рабство, подхалимаж, подсиживание, нечистые методы работы, неправда — всё рано или поздно вскроется…”

Отдых, лечение в престижных санаториях не помогли, и в июле 1947 года Лебедев-Кумач уехал на дачу, во Внуково. Там он и прожил последние свои полтора года, по октябрь 1948-го. Один, без людей, в обществе собак, Увы и Микки. Жена во Внуково ехать отказалась, а с дочерью Мариной он активно переписывался и все время ждал ее в гости. Занимался ремонтом, разной починкой, топил печь, вечера коротал без электричества при керосиновой лампе.

И не верилось, что когда-то он писал задорно и весело:

Эй, грянем сильнее!
Подтянем дружнее:
Всех разбудим, будим, будим!
Все добудем, будем, будем!
Словно колос, наша радость наливается!

«Ты спрашиваешь, не скучно ли мне, – писал Лебедев-Кумач дочери. – Родненькая моя, я вообще не привык скучать, а тут все время находятся хотя бы мелкие делишки по дому и по обслуживанию самого себя. Это отчасти хорошо, потому что отвлекает от мыслей о болезни и помогает рассредоточиться. Иной раз с утра едва-едва встанешь (особенно, если ночью не спалось), а потом начнешь понемногу выполнять мелкие «необходимости» – и, смотришь, разошелся. Много времени, чтобы подумать, а я это дело очень люблю. Всяческие мысли идут, ассоциации, воспоминания. Кое-что записываю. Очень хочется написать кое-что в прозе. Обдумываю и постараюсь обязательно осуществить. Но ведь это не так просто. И болезнь моя мешает, и отвык я от прозы здорово. И хочется, если уж написать, хотя бы маленькую вещицу, так уж сделать это как следует, чтобы не стыдно было и самому прочесть, и другим показать – в первую очередь тебе и маме…»

Словечко «стыдно» – это о прошлых бодряческих песнях? «Морская гвардия идет уверенно, / Любой опасности глядит она в глаза, / В боях испытана, в огне проверена, / Морская гвардия – для недругов гроза!» А жизнь показала, что не такая уже она и гроза… А уж о том, что «И в воде не утонем и в огне мы не сгорим!» – и говорить не приходится. Бесшабашная ложь.

А тем временем в стране обсуждалось постановление ЦК о Михаиле Зощенко и об Анне Ахматовой и о развернувшейся борьбе с «безродными космополитами». Все писатели были ввергнуты в водоворот этих событий. И лишь Лебедев-Кумач отсиживался на даче во Внуково и молчал. Собратья по перу никак не могли понять поступок «основоположника жанра советской массовой песни». Многие утверждали: «Кумач кончился». А он не кончился, он вел эпистолярный разговор с дочерью в жизни. Наставлял, советовал:

«Внуково, 6 /X-47

Милая моя доченька!.. В общем, я верю и знаю, что у тебя все должно обойтись хорошо. Но все же не трать зря нервы и духовные силы – умей сосредоточить внимание на том, что сейчас нужнее всего. И еще помни – в жизни все расценивается не по тайным твоим мыслям и талантам, а по делам. В принципе, в потенции ты можешь быть сверхгением, но если ты себя никак не проявила – грош тебе цена. И наоборот – кто свои копеечные способности сумел развить и показать, тому честь и хвала. Одним словом, под лежачий камень и вода не течет. Родная моя, я говорю с тобою, как с самим собой, поэтому пойми все, как надо…»

Звал дочь на Новый год: «… достанем лыжи и устроим такой Дингли-Делл, какой ни одному Диккенсу не снился. И елка будет чудесно пахнуть снегом, а снег – елкой. А дрова – и елкой, и сосной, и березой. И в печке среди углей будут золотые саламандры (как у Франса в «Харчевне королевы Гусиные Лапы»)…»

Сообщал дочери, что отрастил усы и «стал походить на Брета Гарта!..» Что много читает, что рад возвращению из ссылки своего друга художника Константина Ротова – «хорошо, что он уже на свободе. Но вступать в жизнь ему будет не очень легко…»

15 октября 1948 года: «… Здоровье мое ведет себя очень неровно, иногда здорово прищучивает, иногда отпускает. Пока что жить и работать спокойно не удается… все уговаривают лечь в Кремлевку. Порой мне кажется, что эскулапы безумно правы, а порой тошнит от одной мысли о Кремлевке. Золотко мое, как ты себя чувствуешь?..»

31 октября 1948 года Лебедев-Кумач был госпитализирован в Кремлевскую больницу. Незадолго перед своей кончиной написал последние стихи:

…Как первый цвет, как вешний снег,
Прошла весна моя…
Вот этот лысый человек —
Ужели это я?..
Ужели я мальчишка тот,
Что был кудряв и рыж
И голубиный хоровод
Гонял с соседних крыш?..

20 февраля 1949 года Василий Лебедев-Кумач скончался, на 51-м году жизни.

Могила В.И.Лебедева-Кумача на Новодевичьем кладбище.

 

Нет, не зря жил на свете Василий Иванович, писавший простенькие тексты, но какие-то выразительные и запоминающиеся. Признайтесь, что иногда и вы их напеваете…

В. И. Лебедев-Кумач внес в сокровищницу русской советской поэзии простые по форме и глубокие по содержанию произведения, ставшие неотъемлемой частью нашей социалистической культуры. (Правда, 21 февраля 1949  г.)

 

One comment

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован.