Когда живого Шевчука… Третья пятерка сентября.18.

 

Когда живого Шевчука…

Алексей Шмелев

Когда живого Шевчука
мы на допрос везли в ЧК,
твердил мне Юра-музыкант,
что я говно и оккупант.
А мне бы в медном купоросе
прополоскать бы эту тварь,
но строчку “Что такое осень…”
узнал я раньше, чем букварь.
У них, певцов, свои загоны,
потусторонние миры,
а из меня растут погоны,
как ствол растет из кобуры.
Пока мы ехали по Пресне —
режим сменился на ходу…
И в радио запели песню
про “белый лебедь на пруду…”

 

А кто-то там…

Ирина Суворова 4

А вечер плыл бокально-задушевно…
В момент лобзаний пешек и тузов, когда лягушка кажется царевной, а воробьи меняются в орлов, когда со всеми все на всё согласны и в каждом расцветает патриот, особо пьяный вусмерть одноклассник под занавес припомнит анекдот как Ромка Ворон выдал на диктанте, по вечной теме “Кем хочу я быть”, сказал – отрезал, быть хочу Атлантом, не до бабла, карьеры и женитьб, когда качает небо, едет крыша,  кому-то надо свой подставить горб…
А сам шкильда шкильдой, в очках и рыжий, и чёлка по-смешному на пробор.

И кто-то выдрав морду из салата, толкнёт щербатой рюмкой небосклон, за чудиков, побривших лоб в солдаты, за “Ворона”, за сбитых влёт ворон.

А вечер плыл под тосты и беседы. С нетрезвых глаз привиделось впотьмах, что кто-то там поддерживает небо и этот кто-то – рыжий и в очках.

Живи

Полина Корицкая

Живи себе, пожалуйста, живи.
Я ни на что уже не претендую.
Я помню лишь полоску золотую
На наволочке, контур головы,

Скульптурное лицо, изгиб руки,
И пальцев неосознанную нежность…
И комнаты запущенную внешность, –
Всё день сурка, мы оба в нём – сурки:

Под одеялом основали дом,
И храм под покрывалом основали –
Как я лицо в том доме целовала,
Как лики целовала в храме том.

И золота слепящую канву,
С пылинками, танцующими всуе,
Я вспоминаю ясно, и танцую,
И будто бы действительно живу.

Слово о Родине

Тимофей Бондаренко

Я люблю тебя Родина… – сука!,
Я эпитет нашёл лишь один.
За дремучесть твою и за тупость
И за то, что я сам сукин сын.

Ты чужих без разбора кусаешь,
Стоит только ступить на порог,
А отведав кнута от хозяев,
С упоением лижешь сапог.

Молча пасть с вожделеньем раззявив,
На лету ловишь крошки внизу,
А издохнет насильник-хозяин,
Ты скуля, проливаешь слезу.

Из какого ж ты сделана теста
Из едрёных каких матерей –
Отдаёшь на убой без протеста
Миллионы рождённых детей.

Жил щенком ослеплённым, безвольным,
Нёс все беды судьбу не виня.
Может мне разлюбить тебя, что ли
Чтобы ты полюбила меня ? …

И от этого сучьего детства
Хватит, я отрекаюсь навек.
Безо всяких приставок “советский”
Называться хочу -человек.

Но не впрок слёз и крови наука
И срывается с губ моих вновь :
“Я люблю тебя, Родина …” – сука !
Ах, как зла в этом мире любовь.

 

Наделен свободной волей

Наделен свободной волей.
О-ля-ля.
На хрена мне эта воля
Здесь, в колонии Земля.
И зачем горсти молекул
Самоё себя сознать
И средь прочих человекул
Что-то жить-существовать.
Видно где-то прах превысил
Свой бездушности предел
Я случился, я замыслил
Будто я того хотел.
Или может это слово,
Издержавшись в небесах,
Так коряво, бестолково
Сквозь меня уходит в прах.
В этой вечной круговерти
Светлых душ и черных дыр
От рождения до смерти
Терпим, терпим этот мир.

One comment

  1. Тимофею Бондаренко.

    ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ СУКИНА СЫНА

    СУКИН СЫН

    Я – щенок неизвестной породы!
    Сколько нас – друг на друга похожих,
    Обречённых на долгие годы
    Цепь влачить, устрашая прохожих.

    Первым делом из кожи добротной
    Мне хозяин сварганил ошейник.
    И ремень заграничной работы
    Для острастки повесил в передней.

    А потом, точно в школьника в классе,
    Стал вбивать в меня тайны природы.
    Он военный, полковник в запасе.
    Ну а я – неизвестной породы!

    И когда в середине урока
    Я посмел ухмыльнуться недобро,
    Он сказал мне:
    – До Бога далёко! –
    И добавил, ударив под ребра:

    – Господа не прощают обиду.
    Зуб за зуб! А за глаз – оба глаза!
    Чтобы не раздавили как гниду,
    Не кусайся, щенок, без приказа!

    Научись подчиняться командам,
    И тогда у тебя, пёс безродный,
    Будет коврик персидский в парадной,
    Суки будут и всё что угодно…

    Человек – фантазер от природы.
    Напридумывал тюрьмы, этапы…
    Но щенок неизвестной породы
    Перед ним не поднялся на лапы…

    СМЕРТЬ СУКИНА СЫНА

    Я со сворой собачьей расстался вчера,
    Но к волкам не примкнул – не стерпелся.
    Волчья жизнь – это долгая ночь без костра,
    К чёрту сказки про храброе сердце!

    Только клич вожака:
    – Навострите клыки!
    На разбой собирается стая! –
    А голодные псы за мясные куски
    Пятки лижут у хмурых хозяев.

    Совершенно один. Без родных и друзей –
    Без врагов – не бывает, однако,
    Я завыл на луну и у чьих-то дверей
    Взял и умер бездомной собакой.

    Только клич вожака:
    – Навострите клыки!
    На разбой собирается стая! –
    А голодные псы за мясные куски
    Пятки лижут у хмурых хозяев.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован.