А.П.Чехов. О бренности.

Антон Чехов . Фото 1883 г.

«О бренности», 1886 г.

Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки… Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем…

— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!

Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…

Но тут его хватил апоплексический удар.

«Вверх по лестнице», 1885 год.

Провинциальный советник Долбоносов, будучи однажды по делам службы в Питере, попал случайно на вечер к князю Фингалову. На этом вечере он, между прочим, к великому своему удивлению, встретил студента-юриста Щепоткина, бывшего лет пять тому назад репетитором его детей. Знакомых у него на вечере не было, и он от скуки подошел к Щепоткину.

— Вы это… тово… как же сюда попали? — спросил он, зевая в кулак.

— Так же, как и вы…

— То есть, положим, не так, как я… — нахмурился Долбоносов, оглядывая Щепоткина. — Гм… тово… дела ваши как?

— Так себе… Кончил курс в университете и служу чиновником особых поручений при Подоконникове…

— Да? Это на первых порах недурно… Но… ээ… простите за нескромный вопрос, сколько дает вам ваша должность?

— Восемьсот рублей…

— Пф!.. На табак не хватит… — пробормотал Долбоносов, опять впадая в снисходительно-покровительственный тон.

— Конечно, для безбедного прожития в Петербурге этого недостаточно, но кроме того ведь я состою секретарем в правлении Угаро-Дебоширской железной дороги… Это дает мне полторы тысячи…

— Дааа, в таком случае, конечно… — перебил Долбоносов, причем по лицу его разлилось нечто вроде сияния. — Кстати, милейший мой, каким образом вы познакомились с хозяином этого дома?

— Очень просто, — равнодушно отвечал Щепоткин. — Я встретился с ним у статс-секретаря Лодкина…

— Вы… бываете у Лодкина? — вытаращил глаза Долбоносов…

— Очень часто… Я женат на его племяннице…

— На пле-мян-ни-це? Гм… Скажите… Я, знаете ли… тово… всегда желал вам… пророчил блестящую будущность, высокоуважаемый Иван Петрович…

— Петр Иваныч…

— То есть, Петр Иваныч… А я, знаете ли, гляжу сейчас и вижу — что-то лицо знакомое… В одну секунду узнал… Дай, думаю, позову его к себе отобедать… Хе-хе… Старику-то, думаю, небось не откажет! Отель «Европа», № 33… от часу до шести…

10 комментариев

  1. Народ жалуется президенту страны на то, что во главе всех дочерних компаниях крупнейших монополий страны стоят дети руководителей компаний-учредителей.
    Президент искренне удивляется:
    – Да как же вы такие непонятливые – на то они и называются “дочерними”, что для дочек и сынков!

  2. По поводу первого рассказа.
    Вспомнилась маленькая заметочка в нижней части первой страницы “Московского комсомольца”, после которой дал себе слово никогда не читать эту газету. В первой половине 90-х, когда вся пресса интенсивно “желтела”, а формы подачи становились всё бессовестней, встретилась заметка под названием “Умер от жадности”, в которой описывается совершенно банальная ситуация, когда какой-то мужчина умер, подавившись котлетой – то есть, ситуация, в общем, аналогична той, что описывает Антон Павлович.
    Могу сказать, что если бы в “Московском комсомольце” писали так же мастерски, никогда бы не отказался от них.

    1. Женя, года три назад на масленицу, у нас перед сельским клубом, где собрались жители всей деревни, поскольку культурными мероприятиями тут не сильно балуют,проходил конкурс на быстрейшее поедание блинов.Естественно, соревнующиеся в основном были определенной социальной категории, т.е. любящие выпить и слегка … голодные. Один довольно молодой человек безусловно победил бы, умяв за несколько секунд целую тарелку блинов, если бы не подавился на глазах у многочисленной публики.Правда смерть эта не сильно повлияла на настроение односельчан. К смерти здесь давно привыкли.А своих так вообще не жалко…А врачей в деревне нет
      Поэтому рассказ доктора Антон Палыча мне очень понравился

  3. Тут, надо отметить, что в рассказе, в газете и на празднике в деревне не совсем одинаковые смерти:
    у Чехова описано простое совпадение, хотя и с предрасполагающими факторами – чревоугодие до добра не доводит;
    на празднике, действительно, скорее всего, этот случай можно назвать следствием жадности – либо вдохнул кусочек (как говорят, не в то горлышко попало) с последующей остановкой дыхания и сердца, либо это было в результате сдавления сердца расширенным пищеводом с последующей остановкой сердца;
    что же касается случая, описанного в газете, то там человек подавился, в результате инсульта – у него попросту нарушился процесс глотания, это бывает при при кровоизлиянии в стволе мозга, где расположены центры безусловно-рефлекторной регуляции.

    1. Звучит, как стихи доктора. Кстати, как ты считаешь, Чехов, как врач был столь же хорош, как писатель? Разве хорошие доктора умирают в 44 года?

  4. Во-первых, Чехов умер от чахотки (туберкулёза) – в те времена этот диагноз был почти приговором, отодвинуть смерть мог только южный климат, куда он и переехал. Отсутствие антибиотиков не позволяло полностью излечиться от инфекции.
    Какой он был врач, не могу судить – тогда были другие критерии профессионализма, но могу точно сказать, что он достаточно неплохо знал медицину, его рассуждения на профессиональные темы не вызывают недоверия.

    1. Жень, взялся бы написать о писателях-врачах или на темы вокруг болезней знаменитых поэтов – классный материал получится!

    2. Врачом, Антон Павлович, без сомнения был отменным так как служил уездным доктором Серпуховского уезда (его дом в д.Мелихово сейчас находится в соседнем с Серпуховским Чеховском районе Московской области), а на такую должность абы кого не назначали. Кроме того, в Серпуховском историко-художественном музее сохранились отзывы о его работе уездного врачом. Хотя и родился Антон Павлович в г.Таганроге, но служил таки в столичной губернии. Так что в его профессиональных способностях как врача сомневаться не приходится.

  5. Мб на длинных выходных, если поэзией не накроет – я же не люблю прозой изъясняться именно по причине необходимости пространных рассуждений. Кстати, ёмкости фраз учился именно у Чехова. До сих пор восхищаюсь его мастерством построения ёмких фраз.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован.