Осень давит. Пятерка стихов.

Осень давит

Елена Картунова

Загрустилось – кончается лето.
Ветер носит лохмотья тепла,
раскидав обветшалые ленты
и клочки по притихшим углам

Ну и ладно. Пройдет. Не смертельно.
Поболит, а потом заживет.
Будут разум и сердце отдельно
примерять свой осенний развод.

Что-то вспомнится, где-то всплакнется,
защемит от избытка души,
полыхнет взбунтовавшимся солнцем
и оставит в пустынной глуши
разбираться с нахлынувшей хворью
втихомолку – один на один.
Будет приступ забытого горя
биться бешеной птицей в груди.
Будет внутренний голос буянить,
охмелевший от пенистых снов.
У него сто прогнозов по пьяни
против тверди привычных основ.

Осень давит на слабые точки.
Помешать нет ни воли, ни сил.
Под оберткой незримого скотча
обесточена, хоть выноси.

Я

Валентин Емелин

Я не завистливый на лайки,
Прости меня, народ честной –
Я не игрец на балалайке,
Не тульский пряник расписной,

Не швец (скорее же – норвежец),
Не жнец лаврового листа –
Беглец в уездный город Бежецк
И в отдалённее места,

В которых взрослые и йети
Не чают скорого конца,
Когда компьютерные сети
Притащат в сени мертвеца.

И будет он походкой зомби
Бродить по топким берегам,
Бубня под нос о гекатомбе
И выдыхая перегар –

Я буду жечь его глаголом
И бичевать его бичом,
В конфликте с внутренним монголом,
Бомжом, номадом и бичом.

Тем душу я свою потешу
(Её в Сбербанке я сберёг)
И сёстрам на уши повешу
Гирлянду яшмовых серёг,

Потом шагну заре навстречу,
Рвану рукою провода –
И воспарю свободной речью
Неподневольного труда!

 

Красное

Леонид Беленький

На тебе было красное платье.
Слишком красное красное платье,
И, казалось, лежало заклятье
У ресниц раздувая пожар.
Я стоял и смотрел на ресницы,
Сквозь ресницы смотрел на ресницы,
И, казалось, мне всё это снится,
И ресницы, и платья муар.

И звезда в чёрном небе горела,
Всё горела звезда, и горела,
Только белое пламя не грело,
И не грело в бокале вино,
Ты манила меня и пьянила,
Ты пьянила и вдаль уводила,
Только томная тёмная сила
Не пускала к тебе всё равно.

И укутавшись в тени сомнений,
Мимо тени кидающей тени,
Задыхаясь от неги и лени,
Утопая в тумане страстей,
Мы с тобой покидали друг друга,
Мы с тобой проплывали по кругу,
По девятому дантову кругу,
В алигеровском царстве теней

 

птичье

Ирина Рыпка

А я ему – чирик-чирик-чирик,
а он мне – глаз-алмаз, улыбку, слово.
Мой дальний берег, сладкий базилик,
мой папоротник золотоголовый.

В ночи ни счесть созвездий на челе –
океанарий ласкового Бога.
А он мне – самый близкий человек.
Плыви, плыви к нему – моя пирога!

Как тёплая корзина из лозы,
с уснувшим в ней ветхозаветным чудом,
вниз по течению горной Бирюсы,
извивистым, души моей, маршрутом.

А он мне – мягких лап замок любви,
а я – прижмусь к нему и не растаю,
и буду щебетать – чивик-чивик –
счастливая, от мая и до мая.

 

30 в

Акуленко Виталий

Покидая Нижнего кутерьму,
сяду в поезд и стану опять безумным.
Сам себя затаскиваю в тюрьму
из дорог, приветов, прощаний, сумок.
Сам себя швыряю по всей стране,
изгаляясь впрок над душой и телом.
Каждый раз по первому зову к ней
я готов порывисто-оголтело
собираться ночью. И впопыхах
забывать о родителях и работе,
растворяясь в выстуженных дворах,
переулках, арках и подворотнях.
А, вернувшись, снова считать часы,
снова жить по проторенному маршруту.
Вспоминать, что я, всё же, чей-то сын
по утрам, в автобусах и маршрутках.
Ни к чему хорошему не придём…
Ни к чему достойному, ни к развязке.
Потому что когда мы сидим вдвоём,
это больше похоже на чью-то сказку,
на украденный у судьбы кусок,
на подачку Бога, пике пилота.
Но пока ещё чертово колесо
из свиданий, разлук, поездов, работы,
потихоньку крутится, я готов
быть несчастным, полупустым сосудом,
отрекаясь от кладбищенских крестов
и любя отчаянно-неподсудно.

 

 

 

One comment

  1. Прекрасная подборка стихов – очень различных по исполнению и содержанию, но объединенных глубиной и талантом.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован.