Плодопитомник. Вторая пятерка февраля.

Картина Beatriz Mart;n Vidal

Lost

Ирина Пахомова Викторова

Оброненное пёрышко с небес –
Девчонка с золотыми волосами.
Урок закончен, позвонить бы маме,
Но жизнь в тринадцать лет полна чудес:
Оброненное пёрышко с небес.

От сверстников уйти, застыть в саду,
Среди калужниц, крокусов, тюльпанов,
Подранки не оценивают раны,
Бегут вперёд, пока не упадут.
От сверстников уйти, застыть в саду.

Огромен мир, и ты в нём уязвим,
Рецептов нет в учебниках и книгах.
Сжимает сердце горькая верига:
Людская злость и время нелюбви.
Огромен мир, и ты в нём уязвим.

Прекрасный день с собой наедине,
В мучительных раздумьях проведённый.
И то, что было бесконечно тёмным,
Теперь живёт на светлой стороне.
Прекрасный день с собой наедине.


Улыбка

Полина Орынянская

– Снимай!
Она снимала без проблем
то Карлов мост, то трусики и лифчик,
то просто боль. В сплетенье тел и тем
она была Джоконда, он – Да Винчи.

Она дышала жадно, тяжело,
послушно опускаясь на колени.
Её улыбка мучила его:
в её улыбке не было сомнений.

А впрочем, думал он, люби, ну что ж!..
Так и не понял, что, по сути дела,
не он был фантастически хорош –
она любить иначе не умела.

Россия. Предвесеннее

Абель Алексей

когда  взорвётся ожиданье               
фальшивым блеском пустоты
окажется опять свиданье
всё тем же оттиском тоски
из захлебнувшихся фонтанов
кровь памяти по мостовой
окошки городских барханов
мерцают сгнившею мечтой
вконец доставшая рутина
тебя по барам погнала
недавно взятая машина
коварных замыслов полна
взлетев безвредные пичуги
закружат стаей воронья
а неба грязного потуги
рождают чёрные слова
когда верёвка ищет мыло
и в ванной бритва ожила
душа потерянно остыла…

Начнётся вновь Весны игра!

Прольётся снова дождь надежды
На пересохший слой души,
Рванутся ввысь, как было прежде,
Желаний ярких этажи!

В весеннем ярко – синем небе
Пушисто облака плывут,
Раскрывшись, Землю всю оденет
Цветов божественный салют!

И распахнутся двери настежь
Надежде,  Вере  и  Любви!
И полетят навстречу Счастью,
Весне  и  Радости  стихи! 

Плодопитомник

Татьяна Вл Демина

У нашей мУки цвет оранжевый.
Я как во сне, одно лишь вижу:
Бежит приятная (обманчиво)
Настырно-солнечная жижа.
Течёт она, янтарно-рыжая,
Кусает пальцы и предплечья.
Ряды кустов с утра мурыжу я,
В угаре ягоды калеча.
Витает запах облепиховый,
Колышет листья ветер квёлый.
Меня терзают слёзы с чихами
И надоедливые пчёлы.
Мы рвём упорно – я и бабушка,
И мама рвёт, и деда Гриша,
В глазах – оранжевая радужка,
И мир невыносимо рыжий.
А завтра, кучу ягод раненых
Засыпав сахаром в избытке,
Начнём варить воспоминания
О липкой августовской пытке.

Маня

Светлана Тимашева

Домик под старым клёном древний, почти ослеп.
Гнутся в земных поклонах ствольные ветру вслед.
Снег, словно божья манна, вьюги протяжный вой,
старая баба Маня век доживает свой.
Стены сошлись и давят, изморозь на печи,
нету на окнах ставен – кто же тогда стучит?
К телу хозяйки слабо совести жмётся тень,
не захотела баба Маня иметь детей.
Помнит чужие семьи, помнит марусь и лид,
где-то внутри всё время, хуже, чем зуб, болит.
Так нестерпимо ноет… зябко душа дрожит.
Дальнею стороною чья-то проходит жизнь;
пети твои, никиты… им от тебя одно…
белою ниткой шито чёрное полотно
жизни шальной, распутной, прожитой без ума,
бес бы их всех попутал, если б не ты сама.
В двери проник крахмальной ночи морозный дух,
шепчет старуха Маня:”Господи, я иду…”.
Смерть обживает угол – холодно на посту.
Душу уносит вьюга листиком в пустоту.


One comment

  1. “Огромен мир, и ты в нём уязвим,
    Рецептов нет в учебниках и книгах.
    Сжимает сердце горькая верига:
    Людская злость и время нелюбви.
    Огромен мир, и ты в нём уязвим.” – всё так…
    Все стихи проникновенны, но почему-то грустно…

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован.