АМНЕЗИЯ. ВИКТОР МАРДОНИ. КОРОТКИЙ РАССКАЗ.

Тётю Розу я знаю давно.  Моя покойная мама 30 лет дружила с ней, когда все мы жили в Одессе. Давида Моисеевича я тоже знаю давно. Ведь он – муж тёти Розы. И им понадобился адвокат. А я и есть адвокат. Тетя Роза позвонила из Саратова в мою московскую квартиру.

– Я извиняюсь, вы случайно не сын  Якова Бельского Семен ?

– Таки да, – отвечаю я, – но почему случайно, тётя Роза?

– Ой, я вас умоляю, Сёма, иногда случайность бывает удачнее  не случайности!

– Как там Давид Моисеевич? – спрашиваю я

– Он на даче…

– Вы что, таки купили дачу?

– Нет,  он на даче показаний в полиции…

– А что случилось, тётя Роза? – с тревогой спрашиваю я

– Ой,  сколько раз ему говорила: «Доня,  если тебя знают только с хорошей стороны, так сиди и не вертитесь, как шило в заднице»,  – и, понизив голос до шепота, сказала:

-Ён  сказал, что власть – гамно…

– Так и что?

– Ён это написал гвоздем на капоте авто местного депутата.

– Ерунда. Нужно только возместить ущерб.

– Так он, идиёт, написал это, после того, как его сжег.

– Да, тётя Роза, тут могут возникнуть проблемы, дело хреново…

– Сема,  ты  приукрашиваешь…

– Да-а…Полная жопа. Надо действовать, – энергично говорю я

– По закону или по совести? – спрашивает тётя Роза

– По ситуации. Я немедленно вылетаю в Саратов.

Новый аэродром в Саратове назвали Га-га-рин,  в честь человека, разбившегося на  самолете в марте 1968 года. Поэтому я сразу оценил высочайшую степень  чувства юмора саратовцев.

Сажусь в такси. Таксист предлагает ириску.
– Нет, спасибо!
– И правильно, что отказываетесь, был тут случай, таксист угощал всех карамельками с клофелином, грабил, а потом выбрасывал пассажиров в лесу.

 Юмористы, эти саратовцы!

Квартира тёти Розы на Алтынной улице была в старой панельной  пятиэтажке.

На  двери подъезда я прочитал свежее наклеенное объявление:

Утерянную дамскую сумочку с документами прошу вернуть за приличное или неприличное вознаграждение тел.9139004050

Тут я еще больше проникся уважением к остроумию жителей этого города. Дверь открыл Давид Моисеевич. Сначала он пристально вгляделся в мое лицо, потом посмотрел на букет роз в руке и крикнул, куда-то за спину:

– Роза! Это наш адвокат. И, слава Богу, он выглядит умным человеком!

– Здравствуйте, Давид Моисеевич! Здравствуйте Роза Марковна! – я быстро вручил букет хозяйке, а хозяин громовым голосом продолжал:

– Как вы, Сёма, смотрите на то, шобы выпить?

– Досконально…

Мы прошли на кухню, где носились очень аппетитные запахи и уселись за стол.

– Роза, налей гостю выпить с дороги…

Тётя Роза поставила на стол две хрустальные рюмки, достала из холодильника пузатый графинчик с водкой.

– Обождите, я вам борща  наложу…

– С борщом можно б и не спешить, Роза. Таки думай за завтрашний день.

– Доня, а почему я должна думать за завтрашний день плохо?

Мы выпили водки и закусили горячим ароматным борщом,  вкуснейшим сладковатым цимесом и фаршированной щукой.

– Ну, шо вы скажете за борщ? – говорила тётя Роза, – вы знаете, чтобы борщ получился, ему нужно полностью отдаться!

Давид Моисеевич захохотал.

– Ага… чем дольше секс, тем гуще борщ…
– Доня, шо ты понимаешь в борще?

Тут рассмеялся я. Сконфуженный хозяин налил еще по одной…

Когда лицу моему стало жарко, а нос Давида Моисеевича стал напоминать колером цвет переспелого томата, я осторожно спросил:

– Шо вам сказали в полиции?

Неожиданно Давид Моисеевич растерянно уставился в окно. Потом достал портсигар из кармана брюк, открыл его и нервно закурил сигарету.

На кухню зашла тётя Роза,   демонстративно ее затушила под краном кухонной раковины  и села напротив меня на стул:

– Старая толстуха баба Сара, царствие небесное, говорила: «Чтобы вас не разнесло, не ешьте после шести и не курите возле бензоколонки».

– Так шо вам сказали за порчу автомобиля, Давид Моисеевич?

В комнате повисла напряженная тишина.

Тётя Роза с излишним усердием полировала  полотенцем край стола. Давид Моисеевич не ритмично стучал по нему подушечками пальцев .

Наконец, он глубоко вздохнул  и сказал:

– Сёма, я имею кое-что вам сказать…

Внезапно тётя Роза , склонив голову на грудь, заплакала.

– За шо вы плачете, Роза Марковна?

– Сёма, я имею вам сказать, что мы это все придумали…

 Ты был нам, как родной…Помнишь, как тётя Роза водила тебя в зверинец на «Привозе»? А когда ты стал пионэром, то вступил в юннаты этого зоопарка? А помнишь бегемота по имени Султан? Ты еще вырезал перочинным ножичком на его коже нехорошее слово?

Ничего этого я не помнил. Помнил я  двухэтажный бревенчатый дом на Пантелеймоновской и скрипучую деревянную лестницу, пахнущую скипидаром,  комнату с гробиком на табуретах и стулья вряд, на которых сидели мы, Мишкины дворовые друзья , пришедшие проститься с сыном  Розы Марковны и Давида Моисеевича…

2 комментария

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован.